Всеобщая технологическая революция и перспективы для России . Экономическая политика
Всеобщая технологическая революция и перспективы для России
3 Октябрь 2013, Евгений Кузнецов

Каждые полвека в мире происходит волнообразная смена технологических укладов, приводящая к увеличению экономического роста в разы. Сейчас к этому обстоятельству добавилось еще и драматичное увеличение скорости смены технологических укладов. И выживет лишь тот бизнес, который сумеет приспособиться к новым, резко меняющимся реалиям, считает директор департамента стратегических коммуникаций ОАО «РВК» Евгений КУЗНЕЦОВ


Евгений Кузнецов
В цепочке «разработка – производство – продажа продукта» в начале XX века основной точкой прибыли было непосредственно само производство, а этап его разработки для компаний был малоприбыльным. И это соотношение можно было бы выстроить в виде кривых, имеющих форму колокола, основную кривую которого составляло производство. Весь рынок «подчинялся» новым универсальным сверхпродуктам (например, пенициллин, антибиотики), который позволял решать проблему абсолютно всех и каждого. Кто произведет наилучший продукт – тот и выигрывал гонку. И конкуренция была жесточайшей: либо выиграл, либо проиграл. Причем мало было найти такой продукт – надо ведь заставить им пользоваться. То, что продукт должен быть навязан, и сформировало современную индустрию, где один из основных центров прибыли из производства переместился в маркетинг и распространение продаж.

После нового витка развития технологий, с появлением роботизированных и автоматизированных линий производства, произошло резкое сокращение его издержек, резкое удешевление автомобилей и электроники, на передний план окончательно вышла задача сбыта продукта массового производства, великие компании сняли свою маржу именно на этом. Чтобы обеспечить массовость продаж, потребовалось внедрение единого мышления, новых поведенческих традиций и привычек у покупателей, ломки устойчивых традиций бережливости и т.п. Так возникла новая картина мира и новая модель экономики.

В России традиционно любой экономический цикл мыслится как приоритет производства: главное – это построить фабрику. Такое мышление и такие представления насчитывают уже лет 100, причем последние лет 30 это уже не работает. Создать свой продукт и выдавить любого конкурента – в эту идеологию, по которой мы по-прежнему живем, встраиваются многие наши проекты – социальные, политические, общественные. Мы по-прежнему думаем, что наша главная задача – это сформировать единое общественное мнение или основной, традиционный, базовый стиль поведения, или общественный институт, или массовый продукт. Уже несколько десятилетий эта модель не является лучшей, старый инструмент не работает.

Схлопывание производства в один региональный кластер

Ко всему прочему внезапно открылось, что много столетий государство вкладывалось в качество рабочей силы, в производство. Так сформировалось достаточно дорогое общество на Западе, оказавшееся сегодня  неконкурентоспособным. В конце XX века стало невыгодно делать долгосрочный вклад в качество рабочей силы, актуальными стали вопросы налогового бремени на бизнес. В 90-х гг. XX века весь американский корпоративный мир оказался на грани дефолта, т.к. крупнейшие глобальные компании из-за новой технологической революции оказались убыточными, а суммарный корпоративный долг измерялся триллионами долларов. Как только появилась технологическая возможность быстро и на высоком уровне воссоздать производство с более дешевой рабочей силой, низкими налогами и логистикой в Юго-Восточной Азии, крупнейшие компании буквально за несколько лет перенесли свои производства в этот регион. И такой маневр буквально спас, западную экономику от катастрофы. И мы увидели, что глобальная экономика просто существует как целостный субъект.

Вся эта технологическая перестройка сместила приоритеты получения маржи на разработку интеллектуальной собственности и патентов, а также на сферу маркетинга и продаж. Новая экономия на труде и удешевление продукта, в свою очередь, позволили перейти от изготовления типовых продуктов к изготовлению уникальных, созданных под конкретного потребителя с его индивидуальными потребностями.

Индивидуализация продукта и новые типы промышленного производства

Благодаря цифровым технологиям, Интернету, социальным сетям начался прогресс эпохи индивидуализма и мир сильно изменился. Первой от этого пострадала медиаиндустрия, чьи центры влияния конкурировали по способности управлять поведением аудитории с помощью массовой штамповки, формирования общественных мнений за счет типологизации аудитории. Лишь немногие ведущие медиа выбрались из этого падения, сформировавшись как некие экспертные центры, чья позиция и квалифицированное отображение событий как раз являются ценностью нового рынка.

Основной центр прибыли смещался в течение прошлого века с производства на маркетинг, продажи, а затем во все большей степени на разработку новых продуктов

Аналогичное разрушение произошло во многих отраслях экономики. Выручка от компьютерных игр за 2012 г. превысила все доходы киноиндустрии. Создание массового кинопродукта на порядок затратнее производства массовой виртуальной игры, которая может быть произведена каким-нибудь талантливым «фриком» на его собственной кухне.

Похожая ситуация наблюдается и в медицине. Весь XX век медицину формировала фармакологическая индустрия, создававшая так называемые блокбастеры – лекарства с максимально широким охватом болезней и пациентов. Как правило, такие лекарственные продукты не помогали большинству и имели массу негативных эффектов, которые замалчивались.

С момента появления системы доказательной медицины, использующей в своей основе информацию из объединенных глобальных баз данных и индивидуальные особенности пациентов, выяснилось, что лекарство-панацея не всем и не всегда помогает от конкретной болезни. И концепция массового производства просто перестала работать, а сама отрасль стала стремительно разрушаться.

Фармацевтические компании были вынуждены пойти на разработку узко сегментированных препаратов для новых потребностей рынка. Но при этом они больше не затрачивают 3–5 млрд долл в год на разработку ключевого продукта, как это было ранее. Фармкомпании используют разработки небольших стартап-компаний, которые находят для них уникальное решение узко поставленной задачи и по более выгодной цене.

Под влиянием тренда индивидуализации трансформируется и сфера энергетики. Стало нерентабельным строить большие электростанции, стабильность загрузки которых трудно прогнозировать на ближайшие 30 лет, необходимых для окупаемости строительства. Скорость вытеснения продуктов с рынка настолько высока, что невозможно предугадать, будет ли в ближайшие десятилетия оставаться в том или ином месте автомобильный или алюминиевый завод и гарантированно потреблять электроэнергию.

Это совершенно новая парадигма и новый вид задач для энергетического сектора, которые решаются не гигантскими электростанциями, а требуют небольших, мобильных и сложно организованных систем (smart grids) с очень точным управлением потребностями конкретных потребителей. Запрос на такую новую энергетику привел к появлению совершенно фантастических вещей, например, электрических генераторов, стабильно вырабатывающих энергию для маленького и биологически совместимого гаджета или для сенсора, который расположен под кожей и снимает жизненно важный показатель, например, уровень сахара в крови. И революция в этой сфере потрясает воображение – были выведены, к примеру, специальные биологические вирусы, которые вырабатывают энергию. В будущем для индивидуальных датчиков будут не нужны батарейки, достаточно будет подсадить в сенсор такой вирус, который снабдит его питанием.

Уход от массовости продукта и переход к глубочайшему индивидуализму – это революция, которая свершилась и в сфере образования. Если раньше задачей системы образования было создание типовых знаний и навыков, универсально применимых во многих профессиях на большинстве типовых производств, то сейчас эта серийная штамповка знаний не работает. Новый, высокотехнологичный бизнес требует не типового диплома, а непрерывного обучения конкретным навыкам и умениям, потому что зачастую даже знания двухлетней давности (например в софтвер-инжиниринге и сфере ИТ) быстро устаревают и теряют свою актуальность.

Новые типы промышленного производства – это по своей сути простые и гибкие линии производств, способные создавать продукты дешево, качественно, с набором необходимых деталей для конкретного потребителя. Эта концепция уже полностью воплощена в технологии устройства для трехмерной печати из пластика – 3D-принтере. В 2014 г., с истечением срока на патент по технологии лазерного спекания, которая позволяет создать любой объект из металлов и сложных пластмасс, станет возможной печать индивидуальных металлических протезов на машинке, которая будет стоить для массового потребителя всего несколько сотен долларов.

Подобная революция захватывает и иные, если не сказать все сферы. С 2012 г. на биопринтере уже печатаются внутренние органы, и хотя они еще не пригодны для трансплантаций, но это вопрос, который в ближайшее время будет решен наукой. А следовательно, отмирает необходимость в содержании огромных банков донорских органов, потому что каждый конкретный орган может быть создан под определенного человека в тот момент, когда он ему понадобится.

Под влиянием этих перемен сместился основной акцент и в политтехнологиях. Если раньше выстраивалась модель общения с группой людей, то сейчас диалог идет непосредственно с каждым. Мы оказываемся в ситуации, когда управление обстановкой, рынками, городами возможно, если управленец способен говорить с каждым человеком, создавать персональный продукт по его запросам.

Современная инвестиционная стратегия строится не на концентрация ресурсов в направлении прорыва к созданию массового рынка, а на венчурное финансирование в выбранной широкой области

Предвыборная компания Барака Обамы стала успешной лишь потому, что он первый вошел в социальные сети к своим избирателям и сумел создать не только самую крупную политическую поддержку, но и собрать крупнейшее пожертвование денег от пользователей Интернета. Обама сумел сформировать культуру, внутри которой огромная часть избирателей уверена, что их действия согласованы персонально с ними в рамках той или иной процедуры коммуникации.

Меняется все. Глубоко индивидуализируется застройка современных городских поселений: умные дома, умные районы, умные дороги и т.д. Индивидуализируются процессы: работа идет не по строгому диапазону времени, привычно заданного конвейером, а выполняется в гибком графике, причем людьми, разбросанными по всей планете.

Это, в свою очередь, меняет представление о менеджменте нового типа производств. Если раньше основной задачей при планировании производственной деятельности было видение общности и широты потребностей, управление массами и доминирование на рынке, то сейчас, с приходом технологий, разрушающих привычный миропорядок (disruptive technology), требуется четкое понимание особенностей конкретного человека и умение управлять командой, каждый член которой – личность со своими индивидуальными особенностями.

Необходима также гибкость и быстрота переориентировки с одного вида деятельности на другой. Чтобы быть в мейнстриме меняющегося рынка (или хотя бы не погибнуть в новых условиях), компаниям пришлось поменять свою инвестиционную стратегию. Агрессивная защита на рынке интересов конкретного произведенного продукта (самолет, танк и т.д.) – не пропускать на рынок ничего, что может помешать приоритетам – ушла в прошлое. Теперь в приоритете не концентрация ресурсов в направлении прорыва к созданию массового рынка, а венчурное финансирование в выбранной широкой области. И лишь на этапе, когда становится явным рост одного из секторов, происходит весомое вливание денежных ресурсов. Как правило, из пакета венчурных инвестиций выстреливает всего 1–2 продукта, а остальные вложения прогорают, но даже такое положение вещей дает современным компаниям шанс оставаться на плаву.

Будущее больше не планируют, к нему готовятся. Это совершенно иной тип мышления и работы, которыми должен владеть современный успешный лидер.

Прогноз для России

В глобальном разделении труда важно четкое понимание своих сильных сторон и осознание того, в каких отраслях прорыв уже невозможен. В России за счет высокой неоднородности населения сохраняются высокие творческие способности генерировать новое. Но мы можем не реализовать это наше преимущество, если будет проиграна конкуренция с другими странами по скорости создания новой компании, цене и издержкам для нового бизнеса, конечной цене произведенного продукта и т.д. Если мы сделаем рывок и примем более гибкие условия, то можем рассчитывать на успех во многих технологических областях. В таких, к примеру, как биология. В назревающей когнитивной революции, которая охватывает такие сферы, как психология, лингвистика, программирование, искусственный интеллект, машинные переводы и многое другое. Это огромные индустрии, в которых у нас есть шанс поучаствовать, если сможем вписаться в новые реалии, требующие гибкости, в том числе бюрократической.

 

Евгений Кузнецов

 

По материалам выступления Е.Б. Кузнецова «Принципы и инструменты стратегического планирования в условиях быстроразвивающихся глобальных рынков» на Летнем кампусе Президентской академии 2013

 

Подготовила к публикации Сюзанна Гетьман

Поделиться:

Партнеры
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА Vedi ancea isras voprosi_econ vvv selhozcoop Международный научно-общественный журнал nisipp