Дефекты ручного управления. Экономическая политика
Дефекты ручного управления

Ручное управление в отношении сотни тысяч малых бизнесов невозможно, но в России сложилась именно такая система. И это привело к тому, что предпринимательская активность не растет, а убывает. Можно ли выработать концептуально иную систему поддержки малого предпринимательства? Об этом размышляли эксперты на семинаре «Что происходит с малым бизнесом и вокруг него?» в НИУ ВШЭ


Александр Чепуренко
Некоторые признаки улучшения деловой среды в секторе МСП после кризиса наблюдались. Однако основные проблемы бизнеса, по оценкам самих предпринимателей, не изменились, полагает научный руководитель лаборатории исследований предпринимательства НИУ ВШЭ Александр Чепуренко. Динамика основных показателей в 2012 г. по средним, малым и микропредприятиям, по сравнению с 2011 г., показывает (см. табл. 1), что все показатели малых предприятий уверенно пошли вниз: число этих предприятий, их оборот, среднесписочная численность занятых. Исключение наблюдается только по строке «инвестиции в основной капитал».

А если обратиться к области неофициальной статистики – Национального отчета «Глобальный мониторинг предпринимательства. Россия 2012» – обнаруживается, что российское население не слишком стремится заниматься предпринимательской деятельностью: лишь 3,8% россиян планируют открыть собственное дело в ближайшие три года. Этот показатель в странах БРИКС в среднем составляет около 21%, а в странах Восточной Европы – 24%.

А что до российских регионов, то индекс их предпринимательской активности в этом секторе невысок, кроме того, образовался разительный контраст между регионами – от нулевых значений до значений, близких к развитым странам (такие, например, в Северо-Кавказском округе (см. также: Готов ли Северный Кавказ к модернизации).

Причем, характеристики деловой активности в соседних регионах различаются настолько, что ни о какой единой деловой среде в масштабах России говорить не приходится. Такое состояние деловой среды неблагоприятно для развивающегося среднего бизнеса, считает Александр Чепуренко. Эксперт обратил внимание и на то, что растущие средние компании быстро создают дилерскую и дистрибьюторскую сети, но их проницаемость – только в своём регионе.

Еще один аспект. Опыт развитых стран показывает, что в мегаполисах и в крупных городах инфраструктура и человеческий капитал благоприятнее для предпринимательской активности. В России такая связь не просматривается. Судя по всему, та социально-экономическая модель, которая сложилась в России, не порождает предпринимательства в массовом масштабе. Предпринимательская активность населения очень низка. Как считает докладчик, на этом фоне позитивные изменения наблюдаются лишь в небольшой, но достаточно устойчивой группе – быстро растущих средних компаний. В процессе своего роста они формируют технологические цепочки, вокруг них формируются альянсы более мелких компаний, которые они также подталкивают к технологическому развитию, что и генерирует качественные изменения в экономике. Но сколько бы ни говорили эксперты о той роли, которую могут сыграть растущие средние компании для поддержки малых, ни в федеральных, ни в региональных программах поддержки МСП об этом ни строчки, констатировал эксперт.

Евгений Ясин
Тем временем само по себе финансирование программ поддержки малого и среднего бизнеса существенно выросло за последние годы и увеличивается практически ежегодно (в 2013 г. федеральный бюджет выделил 34,5 млрд руб. на поддержку МСП). Однако финансирование региональных программ ведётся без учёта региональных особенностей и сложившейся там структуры МСП (см. подробнее: Взаимодействие регионов с федеральными властями). Наконец, ни разу не была проведена комплексная оценка эффективности ранее реализованных программ. К государственной политике в этой сфере есть целый ряд вопросов, подчеркнул Александр Чепуренко. В том числе в той части, которая касается коррупции. Чиновники неплохо приспособились к изменениям в программах господдержки МСП: они тоже «инновационны» в своём поведении. И любые новые меры не способны пока вывести МСП из порочного круга системы, вновь и вновь генерирующей коррупцию. Сменилось третье поколение «поддерживаемых», а та модель, которая сложилась в начале 90-х годов, все равно устойчиво воспроизводится. Вместо того чтобы направить усилия на выявление уже сложившихся ассоциаций, микрофинансовых организаций и работать через них, мы продолжаем действовать через государственные региональные фонды, где сидит чиновник, который лучше всех знает, какое предприятие и как поддержать и как проверить его эффективность. Отсюда типовые схемы – создание бизнес-инкубаторов в субъектах федерации, где нет ни одного вуза, входящего в первую сотню успешности даже по российским меркам. Действующие программы господдержки, по мнению эксперта, можно охарактеризовать так: «Пару много, свисток сильный, но машина не едет».

В странах с развитой культурой предпринимательства, как свидетельствуют данные Глобального мониторинга предпринимательства, люди, закрывшие свой бизнес, остаются важной составляющей предпринимательского сообщества. Приобретенный опыт, как позитивный, так и негативный, позволяет им быть более успешными при открытии нового дела, и в то же время они могут передавать свой опыт начинающим предпринимателям. В России около половины предпринимателей, закрывших бизнес, выбывают из него окончательно.

В странах европейской модели порядка 60–75% занятости приходится на МСП, их вклад в ВВП составляет от 35% до 55%. В России же из года в год идет борьба за то, чтобы вклад субъектов малого и среднего предпринимательства составил порядка 15%. Однако этот показатель, отметил Александр Чепуренко, ни разу не был достигнут.

Руководитель семинара Евгений Ясин на это заметил, что 15% ВВП – это немало для России, история которой отягощена цепью драматических обстоятельств. И не стоит рассчитывать, что, набрав хороших чиновников, мы получим немедленные результаты – готовность в обществе к институциональным изменениям пока практически не ощутима.

Возможно, в практической работе можно опереться на средние предприятия, «газели», предположил Александр Чепуренко. А далее – на их ассоциации. И структурировать госпрограммы поддержки вокруг этих субъектов. (Подробнее см.: А. Чепуренко. Концептуальные соображения к выработке политики содействия предпринимательству. Публикация следует.)

Лишь 1% небольших предприятий дорастает до середняков

На 300 тыс. предприятий малого бизнеса в Москве приходится 3 тыс. средних предприятий, такую статистику привел Дмитрий Молчанов из Центра развития. Значит, примерно 1% малых предприятий дорастают до уровня средних. Малому бизнесу фактически не дают подрасти. В Москве средняя рыночная ставка аренды составляет 9 тыс. руб. за кв. м в год. Город дотирует эти расходы, причем во все возрастающем размере. В начале 2013 г. лимит имущественной поддержки был повышен с 1,8 тыс. за кв. м до 3,5 тыс. руб. за кв. м в год. Но мелкие прачечные все равно не могут выжить и закрываются. Даже при таких дотациях! А нужны ли нам настолько неконкурентоспособные предприниматели? – засомневался эксперт.

Крупный план. Laundry – прачечная

Несмотря на все барьеры и препятствия в России появилась совокупность средних и продвинутых малых компаний, которые строят свои отношения с социумом без указки государства

Игорь Гурков
Анализ существующего в экономике малого и среднего бизнеса нельзя ограничивать макропоказателями, отметил Игорь Гурков из НИУ ВШЭ. Если попробовать составить стандартную таблицу supply-and-demand, то легко увидеть, что в ней и со стороны спроса (demand) и со стороны предложения (supply) почти во всех графах будут стоять нули! И на языке математики она будет вырожденной. Чем менее вырожденной будет эта таблица supply-and-demand, тем менее вырожденной будет система развития малого бизнеса. В Москве основной вариант supply – это вклад капитала. На практике вопрос заключается в том, хватит ли у предпринимателя капитала, чтоб со всеми «на берегу» договориться, да еще так, «чтобы не предпринимателю пищать, а наоборот, чтобы от него довольно пищали на всех уровнях власти». Увы, вся абсолютно система supply у нас идёт вот таким «коммерческим» образом.

Запрос на комфортную жизненную среду в Москве – это как раз тот спрос (demand), который может и должен удовлетворяться малым бизнесом. К примеру, должна быть соответствующая плотность «лаундри» (laundry – прачечная). А если необходимой плотности таких предприятий нет, то стоило бы открывать эти точки без взимания платы, как это делают в цивилизованных странах. Как говорится, в целях создания общественного блага поддержания чистоты. В некоторых странах таким бизнесам еще и приплачивают, а не только не берут с них арендную плату.

Можно выдавать ссуды и гранты тем, кто готов открыть пункт, где можно постирать, посушить. Индивидуального пространства для многих бытовых нужд в Москве становится катастрофически мало. Комфортная жизненная среда, закрытие рыночных лакун – вот то, что следует отдать микробизнесу. Легализация микробизнеса – это не вопрос налогов, т.е. пополнения федеральной или муниципальной казны. Это вопрос делюмпенизации России на горизонте в 20 ближайших лет, считает Игорь Гурков. Для России принципиально важна именно эта роль малого и микробизнеса – обеспечение самозанятости и создания средств для «поддержания штанов». Прибыльным такой бизнес вряд ли когда-либо станет. Такой микробизнес – семейный бизнес, артель, соседское единение – никакой прибыли не произведет, и государственная политика должна этот факт адекватно воспринимать, уверен Игорь Гурков.

Без указки государства

Юрий Симачев
В мировой практике принято выделять две основные модели МСП, напомнил замдиректора Межведомственного аналитического центра Юрий Симачёв. Первая – европейская – когда малый бизнес рассматривается социумом как инструмент для обеспечения самозанятости, экономической стабилизации. В этой модели и с таким ценностным подходом не столь важно, сколько бизнесов стартует, сколько в каждом из них занятых и какова в этом секторе динамика производительности труда. Понятно, что при этом делать икону из компаний-«газелей» решительно неуместно.

Вторая модель – американская. Она настроена таким образом, что в ней не столь важно, сколько предприятий выживет, главная ее цель – убрать все препятствия для того, чтобы успешный бизнес становился средним. У нас работает наша собственная российская модель, с некоторыми признаками первой. Российская госполитика помогла сформировать некоторую нишу для микробизнеса (в частности, с помощью системы налоговых льгот). А вот стимулов и мотивов развиваться такому бизнесу в средний в российской системе нет. Особенно сильно такая антимотивация для роста бизнеса проявилась в кризис, считает Юрий Симачёв.

И пока любые разговоры о том, чтобы перевести средства господдержки на малый бизнес или как-то перебросить их от сырьевого бизнеса к обрабатывающему, оборачиваются в реальности получением дополнительных льгот для сырьевых и крупных компаний. Часто эти новые инструменты, заметил Юрий Симачёв, захватываются традиционными группами интересов, которые приходят «немного доделать недоделанное». Но несмотря на все барьеры и препятствия, в стране появилась совокупность средних и продвинутых малых компаний, которые принципиально иным образом строят свои отношения с социумом: не с государством, а с партнёрами, с вузами, в которых учились, без указки государства. Синергетический эффект от этого, отметил Юрий Симачёв, просто грандиозный. Но основной российский бизнес – лежачий, пассивный, под административным контролем.

 

По материалам семинара «Что происходит с малым бизнесом и вокруг него?» из цикла семинаров Евгения Ясина «Экономическая политика в условиях переходного периода», 27 июня 2013 г., НИУ ВШЭ.

 

 

Подготовила Наталья Гетьман

Поделиться:

Партнеры
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА Vedi ancea isras voprosi_econ vvv selhozcoop Международный научно-общественный журнал nisipp