Узкий коридор малого предпринимательства. Экономическая политика
Узкий коридор малого предпринимательства

В России неблагоприятные условия для производительного предпринимательства в малом и среднем бизнесе (МСБ). Использование в российских условиях стандартных для рыночных экономик мер государственной поддержки МСБ оборачивается усилением непроизводительного предпринимательства, сросшегося с государственной бюрократией, считает профессор НИУ ВШЭ Александр ЧЕПУРЕНКО


Александр Чепуренко
Опыт показывает, что частное предпринимательство развивается наиболее успешно в странах с англо-саксонской традицией права, построенных на принципах индивидуализма, с короткой дистанцией власти, низким порогом боязни риска и безопасности в обществе, устойчивой системой институтов рынка и сравнительно высокообразованным населением. Затем идут страны с поздним, но бурным развитием рыночной экономики, уважением к традициям труда и ремесла, укорененными ценностями собственности как фундамента свободы гражданина.

Отечественная специфика

России же характерна большая дистанция от власти, убежденность, что успех – результат везения и (или) связей, а не упорного труда, боязнь неудачи в бизнесе с характерной репутацией «неудачника», волюнтаризм и неуважение к человеческой личности. Статусный идеал многих россиян – это не предприниматель, а начальник. Социокультурных предпосылок для развития предпринимательства в российском обществе не сложилось.

В последние 6 лет РФ находится среди 3-5 стран с самым низким уровнем общей предпринимательской активности населения, не превышающим 3,5-4,8% общей численности взрослого трудоспособного населения, по классификации «Глобального мониторинга предпринимательства».

Развитие предпринимательства может происходить на инновационной основе тогда и там, когда и где живой труд дорог и возникает мотивация обновлять производство, а также в ситуации развитого консьюмеризма – высокий спрос порождает стимулы создавать новые товары и услуги. В нашей стране сейчас дорогим является только труд «белых воротничков», трудно поддающийся интенсификации, а консьюмеризм как господствующий стиль жизни сформировался в нескольких анклавах общества потребления. При этом сама российская экономика низкоконкурентная, а монополии не нуждаются в инновациях и могут затормозить их внедрение у конкурентов.

Размер имеет значение

Американский профессор Арнольд Купер (Arnold C. Cooper) еще в 1960-х гг. утверждал, что носителями роста в современных экономиках становятся преимущественно малые фирмы, объясняя их преимущество тремя факторами. Первый – квалификация и креативность, которые выше в малых фирмах, поскольку они нанимают людей, уже продемонстрировавших свою компетенцию в крупных фирмах, а тем, ввиду специфики крупной компании, приходится брать молодых инженеров. Второй фактор – отношение к своей деятельности: в МП персонал в большей мере включен в дела фирмы, так как ее успех определяет успехи (в том числе финансовые) каждого. И, наконец, коммуникация и координация быстрее, дешевле и эффективнее в малых фирмах, поскольку нет нужды в многочисленных согласованиях.

Иную «оптику» использовал видный американский экономист Золтан Акс (Zoltan J. Acs). Он считал, что новые фирмы не ставят цели увеличить объем производства, как большие компании, они производят другой продукт, являясь агентами изменений, проявляя инновационную активность. При этом одни отрасли более благоприятны для инноваций МП, а в других удобнее работать крупным фирмам. МСБ, занимающийся традиционными видами деятельности (торговля, услуги населению), не может выступать в роли инновационного агента – он производит слишком малую добавленную стоимость, медленно растет и не склонен ставить и реализовывать амбициозные задачи.

Самозанятость и начинающие предприниматели

Кризис 2008–2009 гг. привел в России к активизации мер по поддержке самозанятости безработных. Такие пособия получили свыше 200 тыс. новых предпринимателей, за 2 года на эти программы было выделено более 350 млрд руб., и даже по завершении острой фазы кризиса они были продолжены. Конечно, в первой половине 1990-х гг. именно самозанятые «челноки» вытащили российскую экономику из структурного кризиса и обеспечили домохозяйства минимально необходимым объемом потребительских благ. Но осталась ли сегодня актуальной ориентация на такую самозанятость?

Далее, многие рецепты в политике малого предпринимательства в значительной мере построены на мифах западной литературы и практики 1970-1980-х годов, которые активно пересматриваются в самих западных странах. Американец Скотт Шейн (Scott Shane) полагает наивной веру в то, что стартующие компании – волшебная пилюля, оживляющая депрессивные регионы, порождающая инновации и увеличивающая занятость. Большинство людей, организующих новый бизнес, не являются настоящими предпринимателями. Они не создают новых рабочих мест и значительной добавленной стоимости, для них бизнес – альтернатива занятости по найму, а доходы – замена зарплаты. Поэтому, если государство делает основной упор на поддержку начинающих предпринимателей, оно смешивает социальную политику поддержки безработных с политикой экономического роста.

Рабочие места: стартапы или молодые фирмы

Но даже если малые предприятия нанимают работников в течение первого года, то создают, в общем, немного рабочих мест. Если они выживают и развиваются, то наращивают производительность труда и обходятся далее всё меньшим числом занятых. Соответственно, вкладывая средства в поддержку всех новых предприятий, государство использует ресурсы не лучшим образом. Оптимально предоставлять ресурсы фирмам с высоким потенциалом роста, которые обеспечат создание рабочих мест. Обычно это «газели» – устойчиво (не менее 4-х лет подряд) растущие средние предприятия, годовой прирост базовых финансовых показателей которых не ниже 20%.

Наибольший эффект дает поддержка фирм с высоким потенциалом роста и создания но-вых рабочих мест.  Обычно это «газели» – компании, которые в течение не менее 4 лет растут не менее чем на 20% в год

Рынок сам нашел и экономических агентов, способных их выделить и оказать поддержку – это венчурные компании. Обладая опытом и знанием рынка, они не акцентируют внимание на бизнес-планах, в основе их выбора систематическая оценка новых бизнесов по нескольким категориям риска.

Все же в России постепенно создается венчурная индустрия. Именно выстраивание взаимодействия с ней государственных институтов развития, а не попытки последних самостоятельно разыскивать и поддерживать инновационные стартапы, необходимо для содействия предпринимательству. Госструктуры могут софинансировать венчурные вложения, либо создать условия для привлечения ими льготных кредитов.

Часто утверждается, что объем внешнего долгового финансирования мал по сравнению с потребностями предпринимателей. Но Йош Лернер (Josh Lerner) и Пол Гомперс (Paul A. Gompers) дали строгое эконометрическое доказательство того, что существует ограниченное предложение привлекательных бизнес-проектов, а капитала в экономике для их финансирования – в избытке.

Россия, выделив огромные по отечественным меркам средства институтам развития, не может получить адекватную отдачу, поскольку пока недостаточно перспективных проектов. В этой ситуации федеральный центр и некоторые регионы увидели свою задачу в том, чтобы подтолкнуть предложение: создаются технопарки и бизнес-инкубаторы, а различные институты развития должны поддерживать инновационные проекты в отдельных секторах – нанотехнологии, технологии энергосбережения и пр.

Но зарубежный опыт говорит в пользу поддержки спроса. Для этого нужно направить усилия на поддержку частной венчурной индустрии. В ней есть и крупные фонды, и средние компании, и небольшие бизнес-ангелы и их ассоциации. Последние помогают некрупным инновационным проектам, которые для государственных институтов развития неразличимы, либо издержки их поиска, оценки и сопровождения слишком велики. С другой стороны, чтобы венчурным фирмам было кого поддерживать, необходимо генерировать спрос на инновационные продукты.

В России этого не могут делать домохозяйства – слишком малая их доля располагает достаточными для спроса на новые товары и услуги доходами. А крупный бизнес пока принуждают к инновациям в режиме «ручного управления». При этом мало внимания уделяется созданию технологических коридоров. Переход на энергосберегающие лампы и новые экостандарты в производстве бензина показывает ограниченность и стратегического видения, и государственных инструментов воздействия. Но без косвенного государственного стимулирования восприимчивости бизнеса к технологическим инновациям нельзя запустить на них спрос. Поэтому политику выстраивания технологических коридоров, несмотря на неоднозначность опыта (в том числе с ГЛОНАСС), надо продолжать.

Государственные программы и «захват регулятора»

Многочисленные исследования показывают, что наилучшие программы государственной поддержки реализуются в «богатых странах, с гетерогенным населением и англо-саксонской правовой традицией». Россия к ним не относится, и при реализации дорогостоящих государственных программ возникает проблема «захвата регулятора» (regulatory capture). Суть ее в том, что программы стимулирования ранних предпринимателей оказываются перенаправленными «друзьям чиновников». Причина – в силе бюрократического правящего класса и слабости делового сообщества, которое еще и разделено на страты - производительное, непроизводительное и «силовое» предпринимательство. Тем более что производительное предпринимательство, генерирующее инновационную ренту, «любви» со стороны государства никак не испытывает. Противоположная ситуация у непроизводительного (прибыль от перераспределения активов путем приватизации или слияний и поглощений) и «силового» предпринимательства, тесно взаимодействующих с некоторыми государственными институтами и их должностными лицами.

При реализации госпрограмм есть угроза «захвата регулятора», что и происходит в нашей стране: средства для стимулирования ранних предпринимателей оказываются в руках «друзей чиновников»

Между тем Уильям Боумол (William J. Baumol) отмечал, что если вести бизнес за счет органического роста на основе инноваций труднее, чем путем использования различных форм «подкупа» (для недружественных поглощений, извлечения политической ренты и т. п.), то среди предпринимателей будет все больше тех, кто не стремится производить новые блага и услуги все более экономичным способом.

В неблагоприятных для производительного предпринимательства условиях, стандартные для эффективной рыночной экономики действия государства по поддержке частного бизнеса могут быть контрпродуктивными, приводя к усилению власти непроизводительного предпринимательства, сросшегося с государственной бюрократией, и к маргинализации предпринимательства производительного. Стандартные механизмы поддержки предпринимательства – госзакупки и госзаказ, льготы отдельным категориям и группам бизнеса – могут приводить лишь к росту коррупции. Большего можно добиться, снижая негативное восприятие собственных возможностей у потенциальных предпринимателей (развивая сеть образовательных программ и продуктов), формируя предпринимательский этос, выстраивая технологические коридоры (облегчая производственное предпринимательство) и создавая условия для развития выставочно-ярмарочной деятельности.

В России 2000-х годов такая политика не была сформирована. Декларируемые властью цели объективно противоречили друг другу. Риторика правительства о необходимости создания рабочих мест на деле была направлена на решение политически более важной цели: снижения уровня безработицы. Малый бизнес – источник весьма специфических новых рабочих мест, и плохой помощник в сокращении числа официальных безработных. МСП часто предлагают места с неполной занятостью, такие сотрудники редко регистрируются как безработные, наконец, рабочие места в малом и среднем бизнесе заполняются вовсе не теми, на кого ориентировались правительственные меры. Ведь основным источником поиска кандидатов и вакансий в этой сфере выступают личные сетевые знакомства. Поэтому  рынок труда в этом секторе малопригоден для смягчения безработицы.

Чтобы эффективные в развитых странах меры срабатывали и в России, необходимы объединенные усилия производительного предпринимательства, гражданского общества и не вовлеченного в «силовое» предпринимательство части государственного аппарата. Опыт «ручной настройки» показал, что попытки формировать институты модернизации (либо создания инновационной экономики), опираясь на чиновничество, несостоятельны. У среднего предпринимательства нарастает недовольство условиями ведения бизнеса. Поэтому думающая часть политической элиты будет вынуждена способствовать созданию прочной социальной базы развития общества. Участие в этом процесс слоя средних предпринимателей может привести к рождению «умной» политики по отношению к бизнесу.

 

Александр Чепуренко

 

Подготовил к публикации Илья Воробьев

Подробнее см. Чепуренко А.Ю. Что такое предпринимательство и какая политика в отношении предпринимательства нужна России?// Журнал НЭА № 2 (14), 2012. С. 102–124.

Поделиться:

Партнеры
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА Vedi ancea isras voprosi_econ vvv selhozcoop Международный научно-общественный журнал nisipp