Социальные взносы: кто в ответе за недобор?. Экономическая политика
Социальные взносы: кто в ответе за недобор?
13 Август 2013, Ирина Ильинская

Наличие неформального сектора занятости, как полагают власти, одна из причин дефицита средств в ПФ и в системе здравоохранения. Но жизнеспособность такой порочной системы основана на личном выборе работника, конкурентных стратегиях работодателей и отсутствии контроля со стороны государства, отметили эксперты на  круглом столе «Теневая экономика: угроза для предприятий и работников» в «РИА Новости»


Круглый стол «Теневая экономика: угроза для предприятий и работников» в «РИА Новости»
Страховые взносы, по оценкам Минтруда, не платятся примерно за 15% из 76 млн. российского трудоспособного населения. Так что сектор теневой экономики, в которой работники получают заработную плату в конвертах, в России, несомненно, есть. Но размер этого рынка и масштабы неформальной занятости оцениваются по-разному. 20 млн человек – цифра, озвученная вице-премьером Ольгой Голодец в июле нынешнего года, многим экспертам представляется завышенной.

Спорные цифры

Михаил Тарасенко
В России больше 4 млн безработных (по методике МОТ), а по данным российской службы занятости их куда меньше – 1,4 млн человек, на такие расхождения в статистике обратил внимание проректор РАНХиГС  Александр Сафонов.  При внимательном ее рассмотрении, нетрудно понять, что  из общего числа занятых следует исключить людей, которые проходят срочную службу, матерей, находящихся в отпуске по уходу за ребенком, получающих пособия не от работодателя, а от государства. Надо сказать, что в СССР было много работающих женщин, а с изменением строя часть из них предпочла статус хранительницы домашнего очага. Наконец, есть люди творческих профессий, студенты, рантье, число которых сегодня трудно определить. Словом, по мнению Александра Сафонова, число занятых в теневом секторе экономики, по самым смелым оценкам, никак не больше 15 млн человек.

Александр Сафонов
Но это, впрочем, не отменяет самой проблемы, тем более что страдают от недобора налогов и взносов в социальные фонды и государство, и граждане. Если бы налоги и социальные взносы платили в нашей стране все и в полном объеме, убежден член комитета Госдумы РФ по труду, социальной политике и делам ветеранов Михаил Тарасенко, то уровень пенсий в стране был бы раза в полтора выше нынешнего. Так или иначе, «экспансия теневой занятости» продолжается (см. подробнее: «Кто и почему уходит на заработки в «тень»), а предпосылок к ее обращению вспять нет, ввиду отсутствия ориентированных на решение этой проблемы стимулов – ни экономических, ни административных. По-прежнему сохраняется практика откровенных нарушений работодателями трудового законодательства. Отношения с работниками не только часто оформляются без трудового договора, но и сопровождаются  неплатежами по заработной плате. Да, масштаб неплатежей сегодня иной, чем, к примеру, в 1998 г., когда, по словам Александра Сафонова, они достигали в масштабах страны 100 млрд руб. в месяц. Однако искоренить эту проблему до сих пор не удалось. И сегодня есть неплатежи по зарплате, в совокупности они достигают по стране  2-3 млрд руб. ежемесячно.

Рост неформальной занятости – во многом результат отсутствия неформального общественного договора, который всегда должен стоять за любым официальным контрактов, считает доцент экономического факультета МГУ Григорий Калягин. Иными словами, понимание того, что налоги надо платить, должно прочно укрепиться в головах работников, и работодателей, а главное, безоговорочно принято государством.

Григорий Калягин
Но пока россияне продолжают соглашаться на практику выплат в конвертах, несмотря на то, что выбор у каждого, как правило, есть. Но в итоге практическое поведение, предположительно, диктуется тем, что у россиян нет навыков и практики планирования своего жизненного цикла. Зачастую люди начинают задумываться о пенсии буквально накануне наступления пенсионного возраста, как правило, ориентируясь на постулат «будет день – будет пища» (см. подробнее: «Что думают россияне о пенсионной  реформе»). Эта позиция, однако, становится для многих окончательной. Просто потому, что  «при всем богатстве выбора другой альтернативы нет», особенно если речь идет о моногородах или маленьких провинциальных населенных пунктах, прежде всего, в сельской местности. Испытывают затруднения в выборе условий своего труда и мигранты, как правило, не обладающие равными с россиянами правами на рынке труда (см. подробнее: «Рабочая сила всегда в цене»). Получается, что, с одной стороны, государство призывает граждан платить налоги, с другой, смотрит «сквозь пальцы» на практику работодателей,  которые держат «серую» или «черную» кассу.

Если бы налоги и социальные взносы  платили в нашей стране все и в полном объеме, то уровень пенсий в стране был бы раза в полтора выше нынешнего

Во что же упирается право выбора работника?

Сергей Саурин
Работник – заведомо слабая сторона в  системе взаимоотношений с работодателем, уверен Сергей Саурин из Центра социально-трудовых прав. А потому работодатель, заинтересованный в неформальных трудовых отношениях, практически всегда может их персоналу навязать. Потенциальный сотрудник, пусть даже самый законопослушный, попадая на «поле» работодателя, которому в свою очередь выгодно работать в тени, а его к тому же за это не так уж сильно и наказывают, примет его условия. Необходимо мотивировать работодателей к оформлению трудовых отношений по всем законам рынка труда, либо упрощая само оформление, либо снижая издержи, либо совмещая эти два направления. Можно добиваться того же за счет смягчения правил увольнений по инициативе работодателя в случае отсутствия особых оснований, т.к. трудности расторжения трудового контракта зачастую вынуждают работодателя идти на неформальный контракт с работником.

Сегодня работник не может защититься от произвола работодателя, прежде всего потому, что  во многих организациях нет профсоюзов, считает члена Общественной палаты РФ Иван Мохначук. Но даже если профсоюз есть, работник должен написать заявление с просьбой его защищать. А за самим таким действием нередко следуют репрессивные меры со стороны работодателя. Даже забастовку, к примеру, провести на российских предприятиях проблематично, а потому, по мнению эксперта, необходимо упростить соответствующие процедуры. Но главное сегодня, уверен Иван Моханчук, признать и осознать, что проблема неуплаты налогов – это ответственность, прежде всего, государства, а не вопрос рациональности или нерациональности личного выбора работников.  Объяснять же неуплату налогов «вынужденным» характером ухода «в тень», оправдывая при этом работодателя, – принципиальная ошибка, поддержал коллегу  Михаила Тарасенко. «Государству пора четко сказать, что любой уход от налогов  – наказуемое деяние», – считает  эксперт.

Только бизнес

Иван Мохначук
Российскому государству следует овладеть всем арсеналом инструментов в сфере уплаты налогов и взносов. В том числе это совершенно необходимо, как считает Михаил Тарасенко, чтобы создать благоприятную среду для развития конкурентоспособного малого бизнеса. И не следует стремиться помочь всем, включая тех  индивидуальных предпринимателей, которые неспособны заплатить не только налоги и социальные взносы, но и зарплату работникам на уровне хотя бы пособия по безработице (см. также: «Дефекты ручного управления»). Однако надо понимать при этом, что резкое изменение правил игры – это нагрузка на бизнес, которому трудно сразу перестраиваться, заметил Александр Сафонов. К тому же при выработке новых правил игры не следует забывать и о том, что при относительно низких социальных нагрузках на бизнес, в нашей стране высоки издержки в связи дефектами инфраструктуры, и, наконец, коррупционные издержки. Нельзя не признать, подчеркивает проректор РАНХиГС, что для многих предпринимателей зачастую альтернатива такова – или уходить в  «серо-черную» зону, или проиграть в «конкуренции» на рынке и потерять бизнес (см. также: «Конструирование политики поддержки»). Растущая социальная нагрузка на бизнес опасна не только для малого и среднего бизнеса, но и для целых отраслей российского экономики. В том числе конкурентоспособных, подхватил тему Ивана Мохначук. Так, закон о дополнительных взносах в соцфонды, принятый в декабре 2012 г., увеличил нагрузку на ФОТ в угольной отрасли до 49,2%, а с введением с 1 января 2015 г. шкалы в 9% (если такое решение будет принято) может составить 54,3%  от  ФОТ. При этом цена на уголь в 2012 г. упала в среднем на 17 долл. и в этом году еще на 8 долларов. Такое увеличение нагрузки накладывается в отрасли на период снижения ее прибыльности. Если в 2011 г. прибыль по предприятиям угольной отрасли составляла 93 млрд руб., то в 2012 г. – 48 млрд рублей. А по итогам I полугодия 2013 г. в отрасли зафиксированы убытки в размере 3 млрд. рублей. Когда и если государство вводит дополнительные налоги, особенно не в самое благоприятное для этого время, бизнес вынужден, как отметил Иван Моханчук, либо урезать всеми правдами и неправдами выплаты в соцфонды или снижать зарплаты. Если ситуация в ближайшее время будет развиваться так, как это планируется сегодня, то «Мечел» в 2015 г. должен будет дополнительно заплатить в бюджет и внебюджетные фонды порядка 2 млрд руб., «Северсталь» – 3 млрд рублей.  И все это – на фоне снижающихся мировых цен  на металл и уголь. Ясно, что, скорее всего, будет либо сокращена база соцфондов, либо сами зарплаты. В случае введения серых схем, отмечает Александр Сафонов, большинство шахтеров, по данным уже проведенных обследований, готовы согласиться работать именно по серым схемам. И все разговоры о пенсии, социальных гарантиях мало что дают: реалии сегодняшнего дня и опыт времен минувших приучили россиян ориентироваться на принцип «лучше синица в руке, чем журавль в небе» (см. подробнее: «Место неформальных работников в российском обществе»).

Всегда ли есть выбор?

Марина Буянова
Говоря о теневой экономике, вице-премьер, очевидно, имела в виду «не серые, а черные зарплаты», полагает Марина Буянова из НИУ ВШЭ. Ведь в самом сложном положении с точки зрения перспектив пенсионного обеспечения оказываются россияне, получающие зарплату, с которой вообще не уплачиваются никакие взносы и налоги.

В этом случае работник не зарабатывает даже трудового стажа для  назначения пенсии, не получает пособий по уходу за ребенком, не имеет оснований для назначения отпуска и т.д. Конечно, особенно актуальна тема формирования пенсии, тем более при условии введения новой пенсионной формулы, предусматривающей повышение требований к величине этого стажа (см. подробнее: «Минтруда разъяснил новую пенсионную формулу»). Таким образом, соглашаясь на неформальную занятость, работник, как полагает Марина Буянова, многое теряет. Но теряет при этом и государство, недополучающее налоговые перечисления в бюджет и взносы в социальные фонды (см. подробнее: «Пенсионная система как объект управления»). Вероятно, самый сложный вопрос в этой ситуации таков: почему работники соглашаются на «серые и черные» схемы? Понятно, что костяк теневого сектора занятости составляют трудовые мигранты, получающие крайне низкую зарплату и работающие без оформления трудовых отношений. Но соглашаются на такого рода отношения и те россияне, которые «дополняют» низкие заработки, например, в бюджетном секторе, «черной» работой. А потому курс на повышение зарплат в бюджетном секторе, полагает Марина Буянов, один из путей решения проблемы роста неформальной занятости в стране, который следует дополнить снижением налоговой нагрузки на работодателей одновременно с усилением контроля со стороны государства за соблюдением ими действующих норм налогового законодательства.

 

По материалам мультимедийного круглого стола на тему РИА Новости: "Теневая экономика: угроза для предприятий и работников", организованного совместно с Агентством экономической информации "ПРАЙМ", 25 июля 2013 года, Москва

 

 

Подготовила Ирина Ильинская

Поделиться:

Партнеры
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА Vedi ancea isras voprosi_econ vvv selhozcoop Международный научно-общественный журнал nisipp