Чрезмерная роль офшоров. Экономическая политика
Чрезмерная роль офшоров
3 Июль 2013, Борис Хейфец

Доля российских финансовых активов, размещенных в офшорах, на порядок выше, чем у развитых стран. Велики и потери российского бюджета от использования различных офшорных схем ухода от налогов. Меры по деофшоризации должны провести четкую грань между ответственным налоговым планированием и агрессивной политикой уклонения от уплаты налогов, пишет Борис ХЕЙФЕЦ в своей новой книге, посвященной проблеме деофшоризации


Борис Хейфец
Сама постановка задачи деофшоризации российской экономики обусловлена высокой степенью ее офшоризации. Значительная часть крупных частных компаний России контролируются холдинговыми центрами, инкорпорированными в юрисдикциях, входящих в офшорные финансовые сети.

Масштаб проблемы

Из 50 крупнейших российских компаний рейтинга «Эксперт-400» с совокупной выручкой 16 трлн руб., принадлежащих частному капиталу и не являющихся дочерними структурами иностранных корпораций, 46% (т. е. 23 компании) либо зарегистрированы в офшорных или спарринг-офшорных юрисдикциях, откуда контролируется от 40% до 90% акций таких компаний, либо там находится центр прибыли или центр принятия решений. В действительности, учитывая использование сложных офшорных финансовых сетей, эти показатели еще выше.

Основные потоки капитала в Россию и из России также идут транзитом через офшорные и спарринг-офшорные юрисдикции. Это касается ПИИ, кредитов и займов, торговли на фондовых рынках. Так, от ⅔ до всех накопленных в России и отправленных Россией иностранных инвестиций (ИИ) за рубеж связаны с офшорными и спарринг-офшорными юрисдикциями. В значительной части это т. н. репатриированный в Россию капитал (round-trippingcapital).

В 2012 г. доля ПИИ в общем потоке инвестиций в Россию составила всего 12,1% (в 2000 г. – 60%), а торговых и прочих кредитов – 88,0%

Более 60% внешней корпоративной задолженности приходится на задолженность перед теми же офшорными и спарринг-офшорными юрисдикциями, что связано с т. н. «кредитным инвестированием», когда прямые инвестиции в Россию замещаются «кредитами», что в известной мере страхует инвестиционные риски благодаря возможности использования международного арбитража. В 2012 г. доля ПИИ в общем потоке инвестиций в Россию составила всего 12,1% (в 2000 г. – 60%), а торговых и прочих кредитов – 88,0%.

С 2002 г. по 2012 г. 40 российских компаний разместили за рубежом свои акции на сумму порядка 14 млрд рублей. Только одно из 10 IPO российских компаний 2011 г. прошло в России.

Сильную офшорную окраску имеют и внешнеторговые отношения. Крупнейшим торговым партнером России являются небольшие Нидерланды, на которые в 2011 г. пришлось 12% всего российского экспорта. По экспорту из России – 62,6 млрд долл.– Нидерланды почти вдвое опережали идущий вторым Китай (35,2 млрд долл.), а также такие страны, как Германия, Италия, Польша, Турция, США.

Большая часть торговли российской нефтью, металлами и зерном идет через швейцарских трейдеров, большинство из них используют кантональные спецрежимы офшорного типа.

В Швейцарии зарегистрирован один из крупнейших трейдеров по продаже российской нефти и нефтепродуктов Gunvor, трейдер «Газпром экспорта» Gazprom Schweiz AG, Litasco «Лукойла», ENRCММК, Novex Trading НЛМК, Severstal Export «Северстали», Mechel Trading AG «Мечела», Metal Trade Overseas «Норильского никеля».

По некоторым оценкам, 9 из 10 совершаемых корпоративными структурами крупных сделок, в том числе компаниями с госучастием, не регулируются российскими законами. Так, «Роснефть» имеет 11 «дочек» в таких странах, как Кипр, Голландия, Ирландия, Великобритания, Люксембург. В спарринг-офшорных юрисдикциях размещена часть активов «Ростехнологий», «Газпрома». Контрольный пакет АвтоВАЗа находится у компании, зарегистрированной в Нидерландах. По оценкам экспертов известной консалтинговой компании Boston Consulting Group (BCG), стоимость принадлежащих российским миллионерам финансовых активов, размещенных в офшорах на конец 2008 г., составляла 38% общей стоимости всех их активов, в то время как аналогичные показатели у Японии и США составляли 2–3%, а по миру в целом – менее 8%.

Ограничения для экономической политики

Рисунок 1.
Рисунок 1.
Офшоризация экономики существенно искажает суть экономической политики государства. Так, в 2008 г. около 200 млрд из 5 трлн руб., выделенных руководством России для поддержки банковского сектора в условиях кризиса, банки просто вывели из России, аккумулировали на счетах, в том числе в офшорах. Также во время кризиса значительную часть валютной госпомощи через ВЭБ на реструктуризацию своей внешней задолженности осенью 2008 г. получили компании, инкорпорированные в офшорах, но владеющие активами в России. Спустя год при реструктуризации некоторых из этих кредитов ВЭБ был вынужден настаивать на их переоформлении на соответствующие российские «дочки» должников.

В ряде отраслей экономики с активным участием руководителей госпредприятий были созданы разветвленные системы посредников с использованием офшорных компаний. Так, в электроэнергетике из проверенных 352 человек руководящего состава энергетического комплекса у 169 должностных лиц – практически у каждого второго – выявлена аффилированность с 385 коммерческими организациями, кроме, конечно, тех, где они и так работают. Реальные акционеры сбытовых организаций неизвестны, все спрятано в офшорах. Между тем, доля рынка таких гарантирующих поставщиков составляет около 67%. В 2008–2010 гг. рост прибыли от продаж электроэнергетики с учетом перехода к либерализованному рынку составил 279% у сбытовых организаций, дивидендные выплаты увеличились на 312%!

В целом, попытки оценить общий экономический ущерб от офшоризации российской экономики весьма условны и сложны, так как требуют учета многочисленных факторов. По нашим оценкам, только из-за прямого использования легальных возможностей минимизации налогообложения, прежде всего с помощью СИДН (соглашения по избежанию двойного налогообложения), российский бюджет в 2011 г. потерял не менее 50 млрд долл. (см. рис. 1), что составляет около 12% его расходной части и почти 2,5% ВВП. Для сравнения, потери американского бюджета от агрессивной минимизации налогообложения с использованием офшоров в конце 2000-х гг. оценивались в 100 млрд долл., а Германии – порядка 30 млрд евро. Реальные потери российского бюджета, если учесть виртуальную возможность использования этих средств (их части) для бюджетных расходов и соответствующего расширения налоговой базы, можно оценить в 60–70 млрд долларов.

Огромный ущерб для бюджетной системы связан с нелегальным оттоком капитала. За последние 20 лет чистый приток частного капитала в Россию наблюдался только в 2006 и 2007 годах.

За 2008–2012 гг. чистый отток частного капитала достиг почти 360 млрд долларов. Основную часть этого оттока стали составлять сомнительные операции (своевременно неполученная экспортная выручка и непоступившие товары в счет переводов денежных средств по импортным контрактам, неполученные услуги в счет перевода денежных средств по импортным контрактам, переводы по сомнительным операциям с ценными бумагами, переводы по сомнительным операциям с предоставляемыми кредитами, инвестирование в крупные девелоперские проекты, на основании агентских договоров по поиску покупателей товаров, работ и услуг и т.п.), на которые в 2012 г. пришлось почти 62% от чистого сальдо оттока капитала (см. рис. 2).

Огромную роль в проведении сомнительных операций и выводе средств в офшоры играют фирмы-однодневки. Об их количестве можно судить по таким данным. Всего в ФНС России зарегистрировано 3,9 млн коммерческих организаций, из них в форме ООО – 3,6 миллионов. Реально действующих организаций, т.е. тех, которые проводят хоть какие-то платежи через банковскую систему, примерно 2 миллиона. Из них 11% организаций не платят вообще никаких налогов, еще 4–6% организаций платят чисто символические суммы.

По оценкам руководителя созданной в 2011 г. межведомственной рабочей группы по выявлению и пресечению незаконных финансовых операций В. Зубкова, с признаками отмывания средств за рубеж – в основном, через фирмы-однодневки – было выведено в 2011 г. около 1 трлн руб. (4% ВВП).

Силовые ведомства обладают большой информацией о фирмах-однодневках, но практических результатов эта информация не дает. По словам Сергея  Игнатьева можно говорить об устойчивых признаках согласованных действий одной группы лиц, задействованных в операциях с фирмами-однодневками, на которую приходится больше половины средств, выводимых из России…

Антиофшорная политика России

Рисунлк 2.
Рисунлк 2.
В целом, можно выделить две различные точки зрения по вопросам деофшоризации.

По отношению к вывозу в офшоры капиталов, полученных нелегальным путем, существует резко отрицательная консолидированная позиция.

По отношению к агрессивной минимизации налогообложения корпоративным сектором с использованием офшорных сетей нет единой точки зрения. Наряду с противниками поощрения такой политики есть явные ее сторонники, утверждающие, что использование схем минимизации налогообложения – традиционно для международной практики, оно повышает конкурентоспособность российских компаний. Кроме того, использование офшоров служит защитой собственности от рейдерских захватов.

Нельзя не отметить, что сторонники использования офшоров стремятся создать в налоговых оазисах не просто органы управления своим бизнесом (например, инвесткомпании, инновационные фонды и т.п.), которые позволили бы частично компенсировать одиозность российского инвестклимата. Офшорные структуры российского бизнеса – это, в первую очередь, центры концентрации прибыли, которую они получают в России и выводят ее из-под российского налогообложения.

Говоря о проблемах российского антиофшорного законодательства, нельзя не отметить претензии в этой области ОЭСР, в которую намеревается вступить Россия. Они были зафиксированы в выпущенном в октябре 2012 г. для очередного заседания Глобального форума ОЭСР по транспарентности и обмену информацией в целях налогообложения докладе по России. В нем, в частности, содержатся рекомендации по внесению изменений в законодательство.

Но к отдельным рекомендациям, например по раскрытию конечных бенефициаров офшорных структур, отрицательно относятся эксперты по созданию в Москве МФЦ. Не случайно, что поправка о раскрытии конечных бенефициаров офшоров не прошла в новый Административный кодекс РФ, хотя была включена в предварительный вариант соответствующего законопроекта. В то же время ориентация МФЦ на финансовый центр офшорного типа ошибочна. Это не соответствует современным тенденциям в развитии глобального регулирования финансовой сферы. После 2000 г. в мире не было создано ни одного классического офшорного центра. Россия, безусловно, нуждается в развитии своего финансового рынка и в притоке иностранного капитала. Но решать эти проблемы необходимо за счет неофшорных факторов. С аналогичных позиций следует подойти и к идее создания «офшорной зоны» в России на Дальнем Востоке. Не нужно путать особые экономические зоны (ОЭЗ) и офшоры.

Что делать?

Как представляется, необходимы следующие меры.

– Изменение соотношения выталкивающих и притягивающих капитал в Россию факторов, защита собственности, независимость судов, стабильность законов, развитие финансовой инфраструктуры.

– Кардинальный пересмотр большинства СИДН, заключенных Россией. Целью такого пересмотра должна стать гармонизация ставок налогообложения в России и в офшорах за счет переноса центра тяжести налогового стимулирования в российскую юрисдикцию.

Основные потоки капитала в Россию и из России идут транзитом через офшорные и спарринг-офшорные юрисдикции. Это касается ПИИ, кредитов и займов, торговли на фондовых рынках

Задача минимум – ликвидация налоговых льгот, предусматриваемых действующими СИДН, для корпоративных структур, инкорпорированных за рубежом. Задача максимум – наряду с ликвидацией льгот – снижение соответствующих налогов в российской юрисдикции, начав, например, с важнейших для модернизации секторов экономики или ОЭЗ. Такие меры дали бы возможность существенно сузить пространство для использования офшорных финансовых сетей. Сейчас большинство СИДН практически не ограничивают налоговые льготы для зарегистрированных в зарубежных юрисдикциях компаний. Это стимулирует их использование в схемах агрессивной минимизации налогообложения. Следует ликвидировать эти лазейки.

– Необходим отказ от госпатернализма в отношении офшорных компаний, владеющих активами в России. Следовало бы прекратить или существенно ограничить кредитование офшорных компаний и связанных с ними «прокладочных» структур из престижных юрисдикций банками и компаниями с госучастием. При этом могли бы использоваться чисто экономические инструменты. Например, значительное увеличение нормы резервирования для банков по кредитам, выданным компаниям, не осуществляющим реальной деятельности либо осуществляющим ее в объемах, несопоставимых с размером ссуд. Такой же подход не помешал бы в отношении помощи в других формах (налоговых каникул, льготных тарифов на электроэнергию, товарных кредитов и т. п.).

– Важно повысить эффективность контроля за трансфертным ценообразованием, которое является важнейшим каналом легального и нелегального перемещения капиталов в офшоры. По оценкам экспертов, в 2010 г. каждая пятая проверка трансфертных цен в мире заканчивалась применением штрафных санкций за нарушение правил трансфертного ценообразования. И Россия, учитывая товарную структуру ее экспорта и высокую степень офшоризации экономики, в этом отношении еще более уязвима. В данной связи необходим более глубокий и дифференцированный подход к оценке консолидированной налоговой отчетности холдинговых компаний, связанных и ассоциированных компаний с учетом международного опыта.

– Требуется наладить тесное сотрудничество с налоговыми органами других стран и международными организациями по обмену налоговой информации и пресечению налоговых преступлений. Это соответствует актуальным трендам антиофшорной политики мирового сообщества и основных стран-доноров офшоров.

Наряду с дополнением соответствующими статьями СИДН необходимо ускорить заключение соответствующих межгосударственных соглашений по обмену налоговой информацией, максимально упростив этот процесс и сделав такой обмен автоматическим.

Эффективным было бы и налаживание неформального сотрудничества в этой области с США, через банки которых проходит более 70% всех финансовых трансакций в мире, а также со Швейцарией, Великобританией, Люксембургом, Нидерландами, Кипром и некоторыми другими юрисдикциями, через которые проходят потоки капитала из России.

– Особое внимание должно быть уделено гармонизации антиофшорной и налоговой политики с нашими партнерами по Таможенному союзу.

 

Подробнее о мерах, предлагаемых автором, см.: Хейфец Б. А. Деофшоризация российской экономики: возможности и пределы. – М.: ИЭ РАН, 2013­ http://inecon.org/docs/Kheifets_2013.pdf

 

Борис Хейфец

 

Подготовила к публикации Наталья Гетьман

Поделиться:

Партнеры
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА Vedi ancea isras voprosi_econ vvv selhozcoop Международный научно-общественный журнал nisipp