Экономическая политика. Экономическая политика
Призрак кризиса и иллюзия простых решений

В 1990-е годы существовала иллюзия, что рынок автоматически решит все проблемы. В 2000-е такой же иллюзией стала «вертикаль власти». Однако попытки практического внедрения таких «простых решений» слишком дорого стоят для страны. Необходимость поиска и публичного обоснования иных прагматических решений вновь обостряет потребность в расширении экспертных дискуссий, считает директор Международного центра изучения институтов и развития Андрей ЯКОВЛЕВ


Андрей Яковлев
Слово модернизация собирательно характеризует те проблемы, которые остаются более чем актуальными для нашей страны на протяжении последних 150 лет, считая от отмены крепостного права. К слову, советские эксперименты 1930-1950-х гг. – тоже попытки модернизации. Они дали определенный эффект, однако, в конечном счете, они же завели страну в тупик. Реформы начала 1990-х годов – еще одна попытка модернизации. Идеи, пришедшие с Запада, с большей отдачей были применены к развитию рынка, и с гораздо меньшей – к развитию общественных институтов. Сейчас мы стоим перед необходимостью предпринять еще одну попытку модернизационного скачка, но пока не можем найти адекватные механизмы для этого. Именно поэтому тема «Модернизация экономики и общества» стала заглавной для последней апрельской конференции ВШЭ.

Субъект модернизации

Неразвитость институтов – эти слова стали в последние годы произноситься как мантра.  Сторонники либерального подхода настаивают, что коренное препятствие для развития России заключается именно в качестве институциональной среды, а вовсе не в дороговизне денег. Но кто и как именно будет менять институты? На этот вопрос нет внятного ответа. Почему политическая элита, которая в основном осталась прежней, такой же, как в начале 2000-х годов, будет готова пойти на новые преобразования?

А между тем элита действительно меняется мало. Что, к примеру, изменилось от отмены выборов губернаторов и перехода к их назначениям в 2005-м году? Исследования МЦИИР показывают, что губернаторы, пополнившие политическую элиты после 2005 г., ничем – по образованию, опыту работы и подходу к делу – не отличались от тех, что выбирались ранее. Однако эта же самая элита в начале 2000-х оказалась способной к серьезным институциональным изменениям – таким, как налоговая реформа, которую Wall Street Journal в 2002 г. характеризовал как «налоговую революцию».

Почему это стало возможным? Потому что обстоятельства конца 1990-х вынудили основные группы в элите к поиску компромиссных прагматических решений. «Призрак кризиса», бродящий по России, объективно подталкивает сегодня к отказу от мифов и иллюзий. Одна из таких иллюзий: модернизацию страны может провести действенная «вертикаль власти». В ее основе лежит предположение, что приказ, отданный в рамках «вертикали», будет неукоснительно исполнен, и надо просто определиться с набором «правильных приказов». Однако на деле любые приказы в такой модели исполняются в той мере, в какой это устраивает средние и нижние уровни в бюрократической иерархии. В противном случае любой приказ, пришедший сверху, эффективно гасится на нижних этажах. Наиболее очевидно это «пробуксовывание вертикали» стало в момент кризиса 2008-2009-х гг. и после него, когда ужесточились бюджетные ограничения. И если раньше центр мог «бросить» финансовые ресурсы на ту или иную приоритетную задачу и добиться решения «любой ценой», то сейчас таких ресурсов больше нет.    

Главный ресурс развития сегодня – это инициатива, идущая снизу, а не сверху. Но эту инициативу глушит «вертикаль власти» с ее детальной регламентацией любой деятельности

И поэтому центру придется опираться не на приказы, а на учет интересов разных групп в элите – с созданием для них стимулов к инвестициям (применительно к предпринимателям) или стимулов к добросовестному оказанию услуг гражданам и улучшению условий для ведения бизнеса (применительно к чиновникам). А это значит, что для становления новой модели экономического роста элите необходимо подключать к процессу новых игроков, опираться на поддержку иных социальных групп, находить решения, которые бы отвечали их интересам.

При этом не работает стандартный либеральный рецепт изменения политической системы и государственного управления, который сводится к тому, что просто нужно «больше демократии». У нас была демократия в 1990-е – и, к сожалению, используя вполне демократические процедуры, тогда во многих регионах к власти приходили бандиты. Почему? Потому, что демократия работает при наличии гражданского общества и наличии оппозиции, пользующейся поддержкой у избирателей. Впрочем, идея вертикали власти, казавшаяся панацеей в 2000-е гг., – это тоже попытка реализации простого рецепта, который более или менее работал только в условиях изобилия ресурсов.

Сегодня наступило время для непростых решений, которые смогли бы задействовать новые ресурсы. Сегодня главный такой ресурс – инициатива, идущая снизу, а не сверху. Но ее глушит «вертикаль власти», подразумевающая единые и детальные регламенты, установленные из федерального центра для всех органов власти и всех бюджетных организаций. Эти избыточные и противоречащие друг другу регламенты являются закономерным продуктом деятельности федеральных ведомств, которые объективно стремятся к расширению своих функций и полномочий и не ограничены сегодня ничем, кроме межведомственной конкуренции.

Неоднородность качества социальных услуг

Ресурс инициативы, идущей снизу, важен не только для изменений в экономике. Не меньшую роль он может сыграть в реформировании социальной сферы. Она является одной из наиболее проблемных: в обществе созрел серьезный запрос на улучшение качества образования и здравоохранения. Претензии к власти во многом определяются низким качеством этих услуг, а точнее, серьезной неоднородностью качества этих услуг в стране. Люди, у которых в 2000-е существенно выросли доходы, задумались теперь не о том, как выживать, а том, где смогут учиться их дети, где можно получить квалифицированные медицинские услуги. При этом механизмы предоставления таких услуг в целом остались прежними, унаследованными от советских времен. А возросшее финансирование этих сфер со стороны государства не трансформировалось в новое качество услуг. Реакция бюджетных учреждений на запросы населения (в том числе учитывающая его платежеспособный спрос) могла бы стать в этой сфере одним из серьезных реформирующих факторов. Но пока все попытки реформирования в этих областях идут в логике «реформ сверху» – с дальнейшим усилением контроля и регламентации и без конструктивного взаимодействия с активными гражданскими группами и бизнес-сообществом.

Призрак кризиса

С формальной точки зрения в России вообще нет экономического кризиса. Экономический рост сохраняется, ситуация в целом лучше, чем в Европе с ее стагнацией, и лучше, чем в Японии, где рост всего 1% в год. Но есть своего рода призрак кризиса, который находится в головах: то, как люди, находящиеся на вершине бюрократической пирамиды, представляют себе экономическое и социальное развитие, каким способом они регулируют общественные процессы. Это само по себе является источником кризисных тенденций. Имея достаточно большой потенциал, мы его не используем и не ищем другие варианты развития, не смотрим, что происходит в других странах. Между тем, судя по приходящим запросам, бизнес в Италии и Сингапуре сегодня живо интересуют возможности инвестирования в Россию и расширения торгово-экономических связей. Для японских инвесторов Россия была и остается интересной. И эта заинтересованность достаточно высока, чтобы не испугаться неадекватности российского государственного регулирования и других барьеров для бизнеса в нашей стране. Мы недостаточно осознаем, что сегодня у многих стран значительно более серьезные проблемы, чем у нас.  Глобальный кризис не закончился, от его последствий страдают в той или иной мере все страны.

После кризиса власти пытаются повернуться лицом к бизнесу, но противоречивость экономической политики свидетельствуют об отсутствии согласованной стратегии и видения перспективы

Но кризис – это одновременно новые возможности, связанные с тем, что на фоне неопределенности экономической динамики в развитых странах большой российский рынок сохраняет свою привлекательность для инвесторов. Однако для того чтобы воспользоваться этими возможностями, нужна смена сложившейся в 2000-е сверхцентрализованной и забюрократизированной модели управления экономикой и обществом.

Что должно прийти и что придет ей на смену? Пока никто не дал внятного ответа на этот вопрос. И именно поэтому актуальна конкуренция идей, практически отсутствовавшая во второй половине 2000-х годов. И потому особенно важно, чтобы действовали разные дискуссионные площадки, в том числе экспертные, и произошло расширение поля для дискуссий и экспертной работы. При доминировании идеи об эффективной вертикальной модели запрос к экспертному сообществу касался в основном обоснования отдельных ее элементов и поиска некоторых частных решений. Сегодня же необходимо найти более общие решения. Причем они должны быть аргументированы: с ответами на вопросы о «действующих лицах» и «движущих силах» для разных сценариев развития. Например, откуда возникнут массированные частные и иностранные инвестиции в «форсированном» сценарии Минэкономразвития? Или почему госинвестиции и снижение процентных ставок ЦБ в сценарии «имени Глазьева» приведут к экономическому росту, а не превратятся в дополнительный источник ренты для бюрократии, и не будут просто уводиться из страны, как это происходит сейчас?

Инвестиции как уверенность в политике

Главное следствие кризиса для бизнеса – резко выросшая неопределенность и увеличившиеся политические риски, связанные с противоречивостью экономической политики. С одной стороны, после кризиса власти пытаются повернуться лицом к бизнесу. Об этом свидетельствуют такие факты, как  гуманизация Уголовного кодекса и ограничения уголовного преследования предпринимателей, создание Агентства стратегических инициатив, внедрение новой системы оценки губернаторов с целью улучшения инвестиционного климата в регионах, введение должности Уполномоченного по правам предпринимателей с назначением Бориса Титова. Но одновременно та же самая власть сразу после кризиса для затыкания дыр в бюджете Пенсионного фонда без какой-либо внятной оценки последствий этого шага повысила ставки единого социального налога для бизнеса (что однозначно привело лишь к росту теневой экономики). А с 2013 г. повысила страховые взносы для индивидуальных предпринимателей, что привело к закрытию сотен тысяч ИП. Для каждого из этих шагов можно найти свои объяснения. Но вместе они создают ощущение, что наверху правая рука не знает, что делает левая, и свидетельствуют об отсутствии у власти согласованной стратегии и видения перспективы. Само по себе это очень плохой сигнал для бизнеса, показатель непредсказуемости действий власти и высокой рискованности инвестиций.

 

Андрей Яковлев

 

Подготовил к публикации Илья Воробьев

Поделиться:

Партнеры

Notice: Array to string conversion in /var/www/html/ecpol/components/com_banners/models/banners.php on line 44

Notice: Array to string conversion in /var/www/html/ecpol/components/com_banners/models/banners.php on line 45

Notice: Array to string conversion in /var/www/html/ecpol/components/com_banners/models/banners.php on line 44

Notice: Array to string conversion in /var/www/html/ecpol/components/com_banners/models/banners.php on line 45

Notice: Array to string conversion in /var/www/html/ecpol/components/com_banners/models/banners.php on line 44

Notice: Array to string conversion in /var/www/html/ecpol/components/com_banners/models/banners.php on line 45

Notice: Array to string conversion in /var/www/html/ecpol/components/com_banners/models/banners.php on line 44

Notice: Array to string conversion in /var/www/html/ecpol/components/com_banners/models/banners.php on line 45

Notice: Array to string conversion in /var/www/html/ecpol/components/com_banners/models/banners.php on line 44

Notice: Array to string conversion in /var/www/html/ecpol/components/com_banners/models/banners.php on line 45
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА Vedi ancea isras voprosi_econ vvv selhozcoop Международный научно-общественный журнал nisipp