Кто и почему уходит на заработки в «тень». Экономическая политика
Кто и почему уходит на заработки в «тень»

Формальный трудовой сектор из-за ликвидации рабочих мест выталкивает многих россиян в сферу теневой занятости, где нет ни социальных гарантий, ни предпосылок для высоких заработков, отметили эксперты, собравшиеся на круглом столе на тему «Серый труд и серые зарплаты: в тени регулирования» в пресс-центре «РИА Новости»  


Вице-премьер Правительства РФ Ольга Голодец на Апрельской конференции НИУ ВШЭ 3 апреля подчеркнула, что в России 38 млн человек трудоспособного возраста из 86 млн заняты в теневом секторе. Она добавила, что по этой причине в бюджет не поступает значительная часть налогов, а пенсионная система вынуждена работать в условиях недофинансирования. 

Грунт для серых тонов

Сегодня общая численность занятых в  нашей экономике, по данным Росстата, составляет около 68 млн человек, говорит директор Центра трудовых исследований НИУ ВШЭ Владимир Гимпельсон. Одновременно Росстат ведет плотный ежемесячный мониторинг крупных и средних предприятий:  число работающих на них людей подходит к цифре 34 млн человек. И, наконец, существует еще одна цифра – количество занятых в юридических лицах всех видов – то, что условно можно назвать корпоративным сектором. И там насчитывается 45 млн работающих. Разница между всеми занятыми и занятыми в корпоративном секторе – около 23 млн человек. Это люди, которые не охватываются официальной статистикой, они могут платить налоги, иметь патенты, но прямой статистики по ним не существует. Занятость в экономике с 2000 по 2011 гг. увеличилась примерно на 3,5 млн человек, а занятых в корпоративном секторе стало меньше на 5 млн человек. Таким образом, если бы потерявшие работу в корпоративном секторе не уходили «в тень», то тогда занятых в экономике стало бы не больше, а меньше на 3,5 млн человек.  

Однако, по словам ведущего экономиста Ирины Денисовой из Центра экономических и финансовых исследований и разработок, тревогу вызывают даже не текущие масштабы теневой занятости, а тенденции к ее расширению, а также причины ее порождающие.  Дело в том, что административные барьеры для бизнеса, желающего занять место в той или иной отрасли, сегодня чрезвычайно высоки. Коррупция, о которой говорят главы многих предприятий, также повышает их издержки. Тратиться приходиться и на доступ к основным коммуникациям, которые находятся в ведении государства. Добавляют масла в огонь еще и преференциями избранным участникам рынка. «Лечится» все это снижением этих ограничений, считает Ирина Денисова. А повышение уровня конкуренции между участниками рынка может способствовать здоровой экономической обстановке и продуцированию новых и более эффективных рабочих мест, как правило, в формальном секторе.

Стратегия выживания

В целом ситуация на рынке труда довольно стабильная и, на первый взгляд, неплохая: высокая занятость, низкая безработица. Эксперт Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) Игорь Поляков  приводит такие цифры. В 2013 г. занятость вырастет на 0,3-0,4 млн человек. Среднегодовая безработица ( 5,5% по 2012 г.), по базовому сценарию прогноза ЦМАКП, снизится до  5,2% в 2013 г. и до 5,0%  –в 2014-м.  

Темпы создания рабочих мест в России примерно в 1,5 раза ниже, чем в развитых странах, а темпы ликвидации рабочих мест в формальном секторе примерно такие же

Пока нет поводов сомневаться, что ситуация  в обозримой перспективе будет отклоняться от прогноза, говорит Владимир Гимпельсон. Однако 4 млн рабочих мест в год, которые создает корпоративный сектор, для такой масштабной экономики, как наша, это, во-первых, очень мало в принципе, а во-вторых, создает нездоровое соотношение между вновь создаваемыми и ликвидируемыми рабочими местами. Большинство экономик создает в год 15% новых рабочих мест и ликвидирует чуть меньше. В России темпы создания рабочих мест примерно в 1,5 раза ниже, чем в развитых странах, а по интенсивности ликвидации показатели сопоставимы. В результате регулируемый (корпоративный) сектор сжимается, и рабочая сила постепенно перераспределяется в нерегулируемый  (и менее производительный) сектор. Такому перенаправлению потоков сильно способствует низкое пособие по безработице, считает  Владимир Гимпельсон. 

Конечно, если  новоиспеченному безработному средства нужны не настолько, чтобы он был вынужден обращаться в службу занятости за мизерным пособием по безработице (минимальная и максимальная величины пособия по безработице на 2013 год составляют 850 руб. и 4900 руб., соответственно), то он просто покидает рынок труда. Те же, кто были вытолкнуты из формального сектора, но нуждаются в заработке, могут рассчитывать либо на пособие, либо на собственные силы. Один из вариантов – переход, например, в сектор неформальной или нерегулируемой занятости. Но важно понимать, что люди уходят туда не от хорошей жизни. Заработки в теневом секторе ниже, как правило, из-за небольшого числа заказов. Люди фактически вынуждены заниматься нерегулярным трудом – от случая к случаю. Неформально занятые по найму получают примерно на 18-20% меньше, чем наемные работники в формальном секторе, говорит Владимир Гимпельсон. Наибольшие потери в «белой» занятости наблюдаются в сельском хозяйстве и обрабатывающем секторе. Люди оттуда переходят в торговлю и строительство.

Формальный и неформальный секторы рынка труда отличаются и доступом занятых в них людей к различным страховым системам, отмечает Ирина Денисова. Система страхования от безработицы (пособие) интересна только самым необеспеченным группам населения, а потому ее трудно назвать действенной. Если максимальный размер пособия таков, что не представляет интереса для большинства, то само пособие  не работает в качестве действенного инструмента регулирования рынка. 

Пенсионная система в целом и в любом ее виде – по сути та же система страхования от потери трудоспособности, только по достижении пенсионного возраста. Рабочие места, которые дают гарантии более разветвленного страхования, в том числе и пенсионного, очевидно, более востребованы. Но, к сожалению, недоверие населения к различным институтам не делает этот фактор безусловно значимым. Во многих небольших городах, где закрываются предприятия, люди просто вынуждены бороться за выживание, что, как можно догадаться, не способствует вымыванию неэффективных неформальных рабочих мест. Даже сторонников теории о тяготении россиян к государственному патернализму эта ситуация заставляет признать, что на деле наши сограждане не полагаются на государство и его пособия, а проявляют «чудеса выживания», находя возможность для работы и заработков в теневом секторе.  

Мечта идеалиста

В благоприятных институциональных условиях из неформальных микропредприятий могли бы вырасти более крупные и перспективные бизнесы

Так всегда ли неформальная занятость плоха, и можно ли ее ликвидировать? По мнению Владимира Гимпельсона, неформальная занятость в том или ином виде присутствует во всех странах. Причем ее уровень зависит от качества институтов и госрегулирования: чем оно ниже, тем больше неформалов. По уровню неформальной занятости все страны можно разделить на несколько групп. В первую, которая характеризуется низким ее уровнем (до 15%), входят страны Западной Европы и Северной Америки, во вторую – это средний уровень (15-30%) – государства Южной и Восточной Европы, а также Россия, в третью – с высоким и очень высоким (треть и более) – все остальные страны. Эксперты считают, что Россия вряд ли дойдет до уровня Латинской Америки, но и в нынешнем  положении, когда значительная доля работающего населения пребывает вне системы социального страхования (пусть не блестящего), ничего хорошего  нет. Это, по мнению Ирины Денисовой, не способствует росту доверию граждан к государству, которое ничего не делает для их вовлечения в формальную занятость.

Неформальный сектор рынка труда сам по себе устроен непросто, многие западноевропейские государства сталкивались с  проблемой его быстрого роста. Если искать простое решение, рассуждает Владимир Гимпельсон, то придется начать с признания того, что значительная часть формального сектора занятости – это низкопроизводительный сектор.  В нем в основном сосредоточены нетехнологичные рабочие места, то есть, можно предположить, что вклад этого сектора в экономику небольшой. В нынешних условиях перевод  неформалов в корпоративный, более трудоемкий и продуктивный блок, сулил бы выгоду. С другой стороны, эти люди могли бы просто жить на пособия, не занимаясь даже теневой деятельностью, однако в этом секторе действует масса микропредприятий. Они и есть то зерно, из которого может вырасти более крупный бизнес, если для этого будут созданы благоприятные институциональные условия. Когда самозанятость дает всходы, которые прорастают в формальную экономику, отмечает Владимир Гимпельсон,  такой неформальный сектор хорош. Если нет, то это наводит на мысль, что не все так ладно с институтами и законами  в том королевстве, где такая ситуация складывается.

 

По материалам мультимедийного круглого стола «РИА-Новости» на тему «Серый труд и серые зарплаты: в тени регулирования», 15 апреля 2013 г., Москва.

 

Подготовила Ирина Ильинская

Поделиться:

Партнеры
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА Vedi ancea isras voprosi_econ vvv selhozcoop Международный научно-общественный журнал nisipp