Perpetuum Mobile образовательных реформ. Экономическая политика
Perpetuum Mobile образовательных реформ
3 Апрель 2013, Татьяна Клячко

Реформы образования должны не только приводить его в соответствие с насущными требованиями прогресса, но и формировать инструменты и механизмы получения  необходимых ресурсов для развития самой системы образования, отмечает директор Центра экономики непрерывного образования РАНХиГС Татьяна КЛЯЧКО в научном докладе «Образование в России: основные проблемы и возможные решения»


Татьяна Клячко
Российские работодатели в последние годы крайне недовольны качеством подготовки молодых специалистов – выпускников вузов. Отсюда и критика со стороны реального сектора высшего образования: багаж знаний и навыков дипломированных работников не только не соответствует потребностям рынка труда, не слишком сильны они зачастую и в теоретической части.

Диплом не преимущество, а пропуск на рынок

Рисунок 1. Динамика премии за высшее образование в России в 2005–2011 годах
Рисунок 1. Динамика премии за высшее образование в России в 2005–2011 годах
Большинство работодателей уже смирилось с таким положением вещей, тем не менее, воспринимает наличие диплома как обязательный «билет» в трудовую жизнь, за исключением рабочих профессий. При этом явном недотягивании полученных знаний и навыков до требований рынка труда принцип «воспитаем в своем коллективе» давно стал для многих бизнес-структур привычным, как и расходы на это, ставшее уже наработанной практикой, дообучение. В некоторых случаях потенциальные работодатели, имеющие договор с высшим учебным заведением, начинают студентов «учить работать» еще в вузе. И это при том, что в 2010 г. доля платного контингента в общей численности студентов составила 62,5%. Так что взносы в систему образования платят все: и государство, и работодатели, и родители будущих дипломированных специалистов. Для россиян наличие высшего образования стало социальной нормой, родители часто готовы платить даже за весьма сомнительное по качеству высшее образование (ВО). Настаивать на его «ненужности» трудно, экономические аргументы на это не работают. Так, во время кризиса «зарплатная премия» за высшее образование не только не снизилась, но и выросла (см. рис. 1).

Работодатели при всем своем недовольстве подготовкой студентов понимают, что есть небольшой процент молодых специалистов, которые выгодно отличаются от общей массы выпускников вузов. Вот за них как раз и идет самая жесткая конкуренция, для победы в которой компании вкладывают средства в поиск таких кадров. На самом деле, в абсолютном выражении число «хороших» выпускников вузов и в 1992 г., и в 2008 г. было примерно одинаковым – около 1,35 млн человек. Но общее число студентов в России за этот период резко выросло – с 2,7 млн студентов в 1992 г. до более 7,5 млн в 2008 году. Отсюда – ощущение «резкого падения» качества высшего образования. Ведь в 1992 г. хорошо подготовленные выпускники составляли половину от их общего числа, а в 2008 г. – только 18%. К 2020 г., когда число студентов составит 4,6–5 млн человек, качество высшего образования начнет расти даже безо всяких дополнительных мер, просто потому что изменятся переменные все той же пропорции, т.е. хорошо подготовленных специалистов будет, вероятно, 27–29% (правда, требования за этот период тоже могут вырасти).

Учить по потребностям или по совести?

Рисунок 2. Структура выпуска специалистов по третичным программам типа А по укрупненным областям знаний в России и в странах ОЭСР
Рисунок 2. Структура выпуска специалистов по третичным программам типа А по укрупненным областям знаний в России и в странах ОЭСР
Perpetuum Mobile образовательных реформ
В нашей стране взят курс на приведение высшего образования в соответствие с потребностями рынка труда. Причем такое соответствие становится едва ли ни мерой эффективности деятельности системы высшего образования. Между тем такая постановка задачи несостоятельна, более того, стремительное развитие технологий на глобальном рынке делает актуальным иной подход, подразумевающий приоритет системы непрерывного образования, когда человек постоянно переучивается и доучивается. Возникли и новые каналы получения знаний и компетенций. Со второй половины ХХ века во всем мире наблюдается усиление неформального институциализированного (у нас оно называется дополнительным) и неинституциализированного образования. При этом для работников, как и для работодателей, важно официальное признание (сертификаты, дипломы) полученных неформальными способами знаний.

Россия сильно отстает по охвату специалистов дополнительным профессиональным образованием даже от того уровня, который был достигнут в СССР. В Советском Союзе ежегодно повышение квалификации и переподготовку проходило не менее 20% работников. В современной России – 12,5% (в эту цифру вошло даже участие в конференциях и семинарах, коротких тренингах и т.п. – см. Образование в Российской Федерации. Статистический сборник. М.ГУ-ВШЭ, 2010).

Кроме того, в России структура подготовки кадров по дисциплинам, хотя и менялась, но остается сильно отличной от сложившейся в странах ОЭСР (см. рис. 2).

У нас все так же готовят много инженеров, но применения их знаниям (не всегда передовым) в российской экономике часто не находится, во многие технические вузы, поскольку их статус в общественном мнении невысок, идут достаточно слабые выпускники школ. Инновационные производства, которых пока совсем не много в России, не требуют такого числа специалистов, какое было необходимо советскому ВПК. В настоящее время необходимо возрождение элитного, передового инженерного образования, которое должно быть жестко увязано (синхронизировано) по объемам подготовки с потребностями «новой» экономики: так, подготовленный инженер не должен идти работать менеджером торгового зала. Это должен быть в прямом смысле слова дорогой специалист. Другими словами, готовить надо немногих и за большие деньги, скорее всего под определенный заказ. Представляется, что в этом случае и работодатели могут хотя бы частично вложиться в подготовку такого работника – им это будет выгодно.

Пока же нынешние дипломированные, но невостребованные инженеры, выходя в реальную жизнь, меняют специальность, что явно не способствует росту престижа профессии, а также соответствующих вузов и факультетов. А пока учебные заведения вынуждены сохранять даже слабых студентов, чтобы не лишиться бюджетных средств.

Деньги уходят за деньгами

Таблица 1. Бюджетные расходы на высшее и послевузовское профессиональное образование в 2004–2010 годах
Таблица 1. Бюджетные расходы на высшее и послевузовское профессиональное образование в 2004–2010 годах
Бюджетные расходы на высшее образование, кстати сказать, росли в России все последние годы (см. табл. 1).

Если, по расчетам 2004 г., студент 5 лет  обучался в вузе в среднем за 3,5 тыс. долл. (по валютному курсу) или за 10,5 тыс. долл. (по ППС), то в 2010 г. он по тем же практически технологиям при стареющем профессорско-преподавательском составе, без обновления читаемых курсов готовился уже за 16,7 тыс. долл. (в пересчете по валютному курсу за 5 лет обучения) или за 41,25 тыс. долл. (по ППС за 5 лет обучения).

Одновременно нарастал спрос на платное обучение в наиболее престижных российских вузах. При этом студенты, обучающиеся в таких учебных заведениях на платной основе, по-прежнему составляли и составляют небольшую долю всех платных студентов высших учебных заведений в стране.

Многие платные студенты выбрали заочные отделения государственных вузов либо негосударственные высшие учебные заведения. О популярности такого выбора говорит то, что доля заочников в общем числе студентов в последние годы существенно выросла – сегодня они составляют примерно половину студентов высших учебных заведений.

Переход на двухуровневую систему высшего образования, разделение его  на общее высшее и высшее профессиональное образование, мог бы частично решить целый ряд проблем. Предположительно, в магистратуру при такой системе должны были бы попадать в среднем не более 30% оканчивающих бакалавриат. Однако такая система у нас пока не достроена (см. на эту тему: Кузьминов Я.И. Российское образование и вызовы глобализации).

Почему не идут реформы?

Тенденции и проблемы в сфере высшего образования последних десятилетий со всей очевидностью говорят о необходимости реформ. Однако пока ни одна из задуманных реформ (в том числе реформа, разработанная в 2000 г. в Центре стратегических разработок, или Стратегия развития образования 2004 г.) не реализовывалась целостно. Как правило, из комплекса предложенных преобразований выхватывались отдельные элементы, которые и воплощались в жизнь с той или иной успешностью. «Вырванные» из контекста они либо становились объектом общественного недовольства, как это случилось с ЕГЭ, либо сходили на нет, как это произошло с предложением о введении государственных именных финансовых обязательств (ГИФО), либо не оказывали на систему образования практически никакого влияния, как, на наш взгляд, НСОТ (новая система оплаты труда).

В среднесрочной перспективе доля хорошо подготовленных выпускников российских вузов возрастет до 27–29% с нынешних 18%, просто за счет  резкого сокращения студенческого контингента

Как правило, неудачи реформирования объяснялись нехваткой ресурсов для проведения необходимых преобразований. Вопрос о том, насколько предложенные нововведения соответствуют интересам различных участников системы образования, никогда не ставился. Между тем, при исследовании отношения к реформам образования (см. Высшее образование в России: правила и реальность. М.: НИСП, Поматур, 2004) респонденты нередко прямо указывали и на наличие таких интересов, и на их ведущую роль в принятии или не принятии предложенных мер. Так, например, на вопрос об отношении к единому государственному экзамену большинство респондентов из вузовской среды в 2004 г. честно признавалось: «Если мы найдем противоядие ЕГЭ, мы его допустим, если нет, то нет».

Кроме того, можно указать на управленческую слабость при реализации реформ, в том числе и неготовность реформаторов к нестандартным реакциям «объектов реформирования» на их действия.

Сегодня в «меню» трансформаций входит несколько «блюд». Прежде всего, введение нормативов подушевого финансирования. Однако, в общем образовании их, как правило, не удается довести до уровня школы. В высшем образовании они до 2012 г. не применялись. Попытка же их введения, предпринятая при распределении контрольных цифр приема между государственными и негосударственными вузами в апреле 2012 г., может, как представляется, сыграть негативную роль в развитии высшей школы, если не будет скорректирована.

Идея реструктуризации в высшем образовании сети образовательных учреждений при первых же попытках Минобрнауки выделить «неэффективные» вузы уже спровоцировала достаточно серьезный скандал.

Еще одной постоянной темой реформирования остается расширение источников и объемов внебюджетного финансирования (оказание дополнительных платных образовательных услуг, государственно-частное партнерство в образовании (ГЧП), формирование фондов целевого капитала, что можно отнести и к ГЧП, и к развитию благотворительной деятельности, и др.).

В том или ином виде этот набор входит во все предложения по реформированию (модернизации) образования. Теперь к ним добавились новая система оплаты труда и введение эффективного контракта, интеграция науки и высшего образования, обеспечение попадания пяти российских вузов в топ-100 мировых образовательных рейтингов.

Реформы в образовании при всем негативном отношении уставшего от них общества, тем не менее будут продолжаться. Хотя бы потому, что реформы образования во всем мире стали перманентным процессом, а недовольство результатами реформ – поводом для их продолжении. Или потому, что без реформирования система высшего образования не сможет претендовать на те бюджетные средства, которые она получала все последние годы.

 

Татьяна Клячко

 

Научный доклад «Образование в России: основные проблемы и возможные решения» (Т.Л. Клячко. Образование в России: основные проблемы и возможные решения. М., Издательский дом «Дело» РАНХиГС, 2013)

 

Подготовила к публикации Ирина Ильинская

Поделиться:

Партнеры
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА Vedi ancea isras voprosi_econ vvv selhozcoop Международный научно-общественный журнал nisipp