«Доходы» детей в системе внутрисемейных отношений. Экономическая политика
«Доходы» детей в системе внутрисемейных отношений
30 Июль 2013, Алина Пишняк, Наталья Халина

Правила экономического обмена постигаются в детском возрасте и во внутрисемейных отношениях между родителями и детьми. При этом границы между денежным и социальным обменами размытыми. А мотивы родителей для денежных отношений с детьми эволюционируют исторически, отметили сотрудники кафедры экономической социологии НИУ ВШЭ Алина ПИШНЯК и Наталья ХАЛИНА в докладе на Апрельской конференции НИУ ВШЭ


Алина Пишняк
С деньгами человек «знакомится» еще в детстве. В качестве экономического актора он взаимодействует со сверстниками, продавцами, представителями различных организаций. Экономические отношения строятся и внутри семьи: деньги на «классические» карманные расходы, подарки, поощрения и вознаграждения в материальной (в том числе денежной) и нематериальной форме.

Утром деньги – вечером «пятерка»

В книге «Оценивая бесценного ребенка» (см.: Zelizer, V.A., 1985. Pricing the priceless child: The changing social value of children. New York: Basic Books) американский социолог и экономист Вивиана Зелизер (Viviana A. Zelizer) пишет, что в начале XX века деньги, передаваемые ребенку, обучали воспринимать реальность в прямой связке «работаденьги». При этом в качестве работы выступали обязанности по дому. А к середине прошлого века главным мотивом родителей для передачи ребенку денег стало стремление познакомить его с понятием стоимости, а не заработка. Иными словами, деньги стали передаваться ребенку зачастую просто так, но делалось это (и делается) для того, чтобы дети учились «ценить» их, правильно их расходовали и были бережливыми.

Однако независимо от целей, которые преследуют родители, вступая с ребенком в денежные отношения, чрезвычайно важным остается то, на каких именно условиях выдаются деньги и влияют ли эти условия на восприятие ребенком этой взрослой реальности – денег, учат ли обращению с ними. Деньги, выданные ребенку безо всяких условий, полагают такие исследователи, как Р. Абрамович, Д. Фирдман (Abramovitch R., Freedman J.L.) – свидетельство достигнутого высокого уровня доверия в отношениях по сравнению с тем, который складывался при «оплате» той или иной работы. Такие формы взаимоотношений говорят о признании ребенка полноценным членом семьи. За ребенком в таком случае признается право на часть семейного дохода при условии, однако, соответствующего его поведения. Основной мотив выдачи содержания в рамках такого подхода – обучение правильному обращению с деньгами. При этом предполагается, что дети проявляют большую ответственность в отношении получаемых средств и прикладывают больше усилий, чтобы научиться обращаться с деньгами.

В случае оплаты в денежной форме труда по дому в фокусе оказывается именно работа и контракт по ее исполнению. Ответственность ребенка ограничивается выполненной работой, а деньги, полученные за труд, являются элементом справедливого обмена. Согласно теориям авторов, исследовавших эту проблему, дети, получающие деньги за работу по дому, не так серьезно относятся к денежным ресурсам и меньше знают об экономической системе.

В любом случае, подобный обмен между родителями и детьми не остается односторонним процессом передачи благ от родителей к детям – напротив, это полноценный двусторонний обмен. Дети при этом не только реципиенты благ, в ответ они предлагают родителям нечто, имеющее для них ценность: хорошее поведение, отличные оценки, помощь по дому и т.д. Дети могут активно участвовать в процессе переговоров по поводу подобного внутрисемейного обмена, предлагать свои условия. Рыночные «интонации» обычно закамуфлированы настолько, что даже родители и дети не всегда осознают, что по сути подобные переговоры – процесс установления цены. С этической точки зрения спорна сама постановка вопроса о количественной и стоимостной оценке внутрисемейных процессов. Но в реальности интеракции такого рода имеют денежные аспекты, хотя их мотивы не столь утилитарны. Но где проходит грань между денежными и неденежными аспектами такого рода отношений? И что в этих отношениях первично – социальные взаимоотношения или денежные?

Источники «детского финансирования»

Наталья Халина
Для ответа на эти вопросы было проведено исследование, которое базировалось на полуформализованных структурированных интервью с родителями, имеющими детей в возрасте 10–14 лет, и самими детьми (проинтервьюировано 15 пар респондентов-москвичей). На основе результатов этих опросов можно в основном типологизировать те материальные блага и деньги, которые родители передают детям.

Деньги на карманные расходы, содержание. Например, определенная сумма на оплату текущих потребностей выдается ребенку регулярно.

Деньги «по запросу», например, ребенок просит некую сумму на подарок, билет в кино или кафе и т.д.

Сэкономленные деньги, сдача. Речь идет о деньгах, которые остаются у ребенка после совершения каких-либо покупок по заданию родителей.

Подарки. Деньги и материальные блага могут передаваться ребенку в честь праздников и знаменательных дат, а также событий, которые родители хотят отметить особым образом (завершение учебного года, победа или участие в конкурсе, соревновании, отлично написанная контрольная, тест и т.д.).

Вознаграждение за работу по дому. Это могут быть деньги или материальные блага, которые получает ребенок за уборку квартиры, вынос мусора, мытье посуды, помощь братьям и сестрам и т.д. Неотъемлемым элементом здесь является работа на «общее благо». Немаловажно отметить, что гипотетически выполнить ее может и другой член семьи.

Вознаграждение за личные достижения. Деньги и материальные блага, которые передаются на заранее оговоренных условиях, не связанных с выполнением бытовых дел по дому. Вознаграждения могут предлагаться за оценки, хорошее поведение, какие-либо достижения в ходе дополнительных занятий (спорт, творчество). В отличие от предыдущего типа, достигнутые результаты здесь неотделимы от ребенка, а работа не может быть выполнена кем-то другим.

Заработок. Деньги за работу, выполненную вне семьи (на рынке труда). Дети в возрасте 10–14 лет не могут официально и на законных основаниях быть трудоустроены, но, тем не менее, они получают те или иные виды подработок, возможность которых предоставляется родителями, родственниками или знакомыми родителей.

В каждой из перечисленных ситуаций формируется определенная практика передачи денег, в ряде случаев она может быть описана фразой «так сложилось». Это, кстати, говорит о том, что ни родители, ни дети особенно не задумываются о сущности происходящего. Тем не менее, такой процесс – свидетельство отношений обмена, вопрос лишь в том, какого? Социального или экономического, который предусматривает наличие некоего контракта, торга и санкций за неисполнение установленных обязательств?

Торг уместен

Судите сами, чем не торговля: ребенок «делает заказ» на день рождения, обсуждая, допустим, какие условия необходимо выполнить за планшет, а какие – за обычный конструктор. Другой пример: обсуждение суммы, которую могут дать родители на поход в кафе, сопровождающееся ссылками на то, что другу обычно дают больше.

В начале XX века родители вступали в денежные отношения с детьми в прямой связке «работа–деньги», 30 лет спустя мотивом стало стремление познакомить ребенка с понятием стоимости, а не заработка

В итоге выходит, что вот такие далекие, казалось бы, от контрактных отношений семейные привычки, как подарки на день рождения и выдача ребенку денег, просто потому, что они ему нужны, фактически превращаются в вознаграждение за работу по дому или личные достижения.

С другой стороны, обмен, выстраивающийся вокруг вознаграждения за работу по дому и личные достижения, напротив, может оказаться лишен данной характеристики, т.е. торга. Размер вознаграждения в ряде случаев устанавливается родителями в одностороннем порядке и не подлежит обсуждению.

Там, где есть место торгу с ребенком, не миновать и санкций. Этот элемент экономического обмена оказывается характерен для всех интеракций, связанных со всеми выделенными типами денег и материальных благ, кроме карманных денег и содержания. Ни один из респондентов не заявил о практике отказа в деньгах на текущие расходы в случае невыполнения каких-либо условий. Но, в то же время, например, из-за плохой учебы или поведения ребенок может получить в день рождения совсем не тот подарок, который ждет, а за плохую оценку – лишиться не только денег на билет в кино, но и возможности посещать кинотеатр в течение определенного времени.

Но вот в случае вознаграждений за работу по дому, личные достижения, даже невыполнение условий обмена ребенком на деле не всегда влечет за собой санкции. Так, вместо обещанных двух четверок в четверти может оказаться больше хороших оценок, а вместо первого места в соревновании – только благодарность от тренера, а вознаграждение последует в полном объеме.

Анализируя полученные эмпирические данные, можно утверждать, что экономический обмен в семье есть. Однако в семье экономические интеракции, предполагающие строгие договоренности и санкции, на деле оказываются далеки от прототипа рыночных: сроки и условия могут нарушаться, а санкции – оказываться декларативными. Все достаточно зыбко и стихийно – как-никак семья: родители, дети.

В то же время, в семьях, где материальные вопросы не принято считать первичными, а вознаграждение за исполнение отпрыском того или иного дела воспринимается как безусловное «зло», элементов экономического обмена куда больше. Таким образом, границы экономического и социального в таких отношениях между родителями и детьми размыты. Экономические интеракции имеют преимущественно социальную укорененность и социальную мотивацию.

 

Алина Пишняк, Наталья Халина

 

 

Подготовила  к публикации Ирина Ильинская

Поделиться:

Партнеры
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА Vedi ancea isras voprosi_econ vvv selhozcoop Международный научно-общественный журнал nisipp