США: перед угрозой социальной революции. Экономическая политика
США: перед угрозой социальной революции
29 Август 2013, Анастасия Астахова

Изменения в уровне неравенства цикличны. Фаза цикла зависит от избытка или недостатка рабочей силы, настроения внутри элит и их готовности реагировать на возникающие в обществе революционные идеи. США находятся в опасном положении из-за рекордного уровня неравенства в обществе. Если ничего не предпринимать, изменение тренда может быть болезненным и жестоким, считает профессор Отделения экологии и эволюционной биологии Университета Коннектикута Петр ТУРЧИН


Петр Турчин
Со времен Американской революции политическая система США находилась под влиянием элит. В некоторые исторические периоды это работало на увеличение капиталов богатых людей. В другие – способствовало установлению курса на повышение благоденствия всего общества, пишет Турчин в своей статье «Возвращение угнетенных» (Return of the oppressed). В одни периоды госполитика систематически «работала» на большинство, в то время как в другие – поддерживала интересы узкой группы элит. 

Сейчас в США на долю одного процента богатого населения приходится доход, равный одной пятой всех денег, зарабатываемых населением. Один процент самых обеспеченных граждан владеет двумя пятыми всего общественного богатства. 

Однако рост неравенства и преумножения состояния богатых людей не может длиться вечно. Тенденция к увеличению неравенства обычно прерывается в результате длительного периода политической нестабильности. Правящие элиты устают от насилия и беспорядков. Они понимают, что им нужно сдерживать своих внутренних противников и искать поддержки у других социальных классов, включая бедных, если они хотят вернуть социальную стабильность. И такого рода переходы повторяются в разных странах в различные исторические эпохи. Проще говоря, страх перед революцией и возможностью потерять власть заставляет восстанавливать равенство (см. также Инклюзивность – путь к сбалансированному и устойчивому росту). 

Даже за время непродолжительной истории США они уже успели прочувствовать на себе изменения этих циклов. В период с 1800 по 1920 гг. уровень неравенства в США вырос более чем в сто раз. Потом начался обратный тренд: с 1920 по 1980 гг. он вернулся к уровню середины XIX века. На протяжении этого времени капиталы богатейших людей практически не увеличивались, а в реальном выражении даже уменьшались. В то же время доход средней семьи вырос в 40 раз. С 1980 г. по настоящее время разрыв в объемах богатств снова увеличился. Времена с 1920 по 1970-е гг. называют Великим сжатием, период с 1980-х – Великим расхождением, пишет Турчин в своей статье.

Важным для регулирования уровня неравенства является количество рабочей силы. Чем больше в стране работников, тем меньше их зарплаты. Одним из важнейших факторов, влияющих на рабочую силу в США, является, безусловно, миграция. Периоды высоких уровней миграции совпадают с периодами, когда зарплаты падали. В то же время Великое сжатие происходило в условиях режима ограничения миграции.

Такое соотношение между излишком рабочей силы и снижением стандартов жизни универсально для истории. Так, в средневековой Англии в период 1150–1300 гг. население удвоилось. Возможности уехать с острова практически не было, поэтому огромная часть сельского населения хлынула в города, что привело к серьезному росту населения Лондона – с 20 тыс. до 80 тыс. жителей. Слишком большое количество голодных ртов и свободных рук привело к росту цен на еду в четыре раза и падению реальных зарплат в два раза.

В период с 1800 по 1920 гг. уровень неравенства в США вырос более чем в сто раз, а к 1980 г. он вернулся к показателю середины XIX века

Затем, после серии катастрофических эпидемий, начиная с Черной смерти 1348 г., от прежнего населения осталось меньше половины, и динамика цен и заработных плат изменилась в обратном направлении. Парадоксально, но именно катастрофа породила Золотой век для обычных людей. Реальные зарплаты увеличились в три раза, стандарты жизни поднялись как количественно, так и качественно. Обычные люди стали потреблять меньше хлеба, получив возможность есть больше мяса, рыбы и молочных продуктов. Это несколько уменьшило разрыв между бедными и богатыми.

Примерно то же наблюдалось в Римской империи в первые два века ее существования – до 165 г. н.э., когда по империи прокатилась волна эпидемий, известная как Чума Антония. В Римском Египте реальные зарплаты сначала упали (когда население выросло), а затем восстановились, когда часть людей умерла от болезни. Большие площади, ранее занятые под зерновые, стали использоваться под фруктовые сады и виноградники. В итоге стандарты жизни обычных людей повысились – они также стали есть меньше хлеба, больше фруктов, и пить вино.

Конечно, условия, которые повлияли на предложение рабочей силы во второй половине ХХ в. в США были иными. Важное влияние здесь оказала глобализация, которая позволила корпорациям перенести производства и рабочие места в бедные страны. Но это не отменяет того факта, что избыток рабочей силы негативно влияет на зарплаты беднейшей части населения. И точно так же, как в Римском Египте, нынешние американские бедные едят более калорийную пищу – хлеб, пасту, картофель, в то время как более состоятельные предпочитают фрукты и пьют вино. 

Однако падение уровня зарплат не является единственной причиной, почему избыток рабочей силы ведет к неравенству. По мере того, как кусок общественного пирога, идущий работникам, уменьшается, его доля для работодателей возрастает. Периоды, когда капиталы богатых быстро растут, совпадают с периодами падения доходов большинства. Соответственно, когда зарплаты работников росли во время Великого сжатия, богатство наиболее обеспеченных членов общества в реальном выражении уменьшалось. Это не обязательно должна быть игра с нулевой суммой. К примеру, в Англии XIII в. при том, что население удвоилось, землевладельцы повысили ренту для крестьян и стали платить за работу меньше – это стало Золотым веком для аристократии. Феодалы тратили много на увеселения, а также на строительство собственных замков, соборов, монастырей. Росло и число зажиточных землевладельцев. Количество рыцарей и эсквайров утроилось за сто лет с 1200 года. Концом Золотого века для высшего слоя общества стала чума 1348 г., устранившая излишек населения. К XV в., в то время как уже обычные люди наслаждались своим Золотым веком, аристократия переживала не лучшие времена. Мы можем оценить серьезность их положения по объемам вина, которые они импортировали из Франции. Около 1300 г. Англия импортировала примерно 20 тыс. тонн в год, а к 1460 г. – только 5 тыс. тонн. К XV в. упало число аристократов и они стали гораздо беднее.

В США Золотой век элит пришелся на 1870–1900 годы. В то время как низшие слои влачили жалкое существование, богатые классы наслаждались роскошью. И так же, как в XIII в., в Англии общее число богачей резко возросло. Между 1825 и 1900 гг. количество миллионеров (в ценах 1900 г.) повысилось с 2,5 человек на миллион населения до 19. Сейчас пропорция декамиллионеров (тех, чье состояние превышает 10 млн долл. в ценах 1995 г.) выросло в 10 раз с 1992 по 2007 гг. – с 0,04% до 0,4% от общей численности населения США.

Однако социальная мобильность, которой удалось достигнуть отдельным представителям среднего класса, приводит к тому, что вершина социальной пирамиды становится очень тяжелой. Слишком большое количество представителей элиты в соотношении с населением ведет к усилению конкуренции в верхних эшелонах. Брожение внутри элит зачастую затрагивает социальные настроения. Ценности конкуренции и экстремального индивидуализма начинают превалировать, в то время как ценности кооперации и совместных действий деградируют. Возведение не пьедестал индивидуального успеха и состязания провоцирует усиление неравенства. Само по себе то, что человек занимает высокое положение в обществе, становится объяснением, почему его доходы должны быть в сотни раз выше доходов остальных. По мере распространения таких социальных понятий, топ-менеджерам становится все проще оправдывать колоссальные бонусы, которые они назначают сами себе за счет снижения зарплат работников.

Итак, Золотой век элит в США закончился в первой четверти ХХ века. Спусковым крючком для таких изменений стала Угольная война в Западной Виргинии (West Virginia Mine War) в 1920–1921 г. – крупнейшее вооруженное восстание в истории США, когда от 10 до 15 тыс. шахтеров, работавших в нечеловеческих условиях за мизерные зарплаты, обратили свои силы против штрейкбрехеров и представителей власти. Правительство это восстание подавило, но в тот момент страна была, по сути, на грани гражданской войны. Параллельно с этим стал поднимать голову Советский Союз, а по Европе прокатилась волна социалистических революций.

К 2020 г. американское общество столкнется с необходимостью жесткого решения вопроса неравенства и перехода к фазе снижения его уровня

В итоге США оказались на грани революции, что понимали многие представители политической и бизнес-элиты. Они вынуждены были начать серию реформ. В 1921 и 1924 гг. Конгресс принял несколько законов, эффективно ограничивших миграцию. Целей было фактически две: прекратить проникновение в страну опасных европейских социалистов, а также снизить избыток рабочей силы. После этого зарплаты рабочих стали расти. Власти дали работникам создавать профсоюзы и отстаивать свои права. Позже, благодаря Великой депрессии, появились и другие элементы социальной защиты, к примеру, минимальная заработная плата.

Фактически элиты заключили с населением негласное соглашение – плоды экономического роста будут распространяться более справедливо между работниками и собственниками в обмен на отказ от идеи революции. Такой договор позволял низшим и высшим классам совместно бороться с вызовами, встающими перед США, преодолевая Великую депрессию, побеждая во Второй мировой войне и противостоя СССР во время Холодной войны.

В то же время это не устраняло расизма и ксенофобии. Сотрудничество происходило главным образом внутри группы рожденных в США белых протестантов, в то время как афроамериканцы, евреи, католики и иностранцы были фактически исключены и подвергались тяжелой дискриминации. Тем не менее, несмотря на усиление неравенства в этих категориях, договор привел к сильному снижению общего экономического неравенства.

К концу 1970-хх гг. выросло новое поколение политиков и бизнес-лидеров, для которых ситуация 1919–1921 гг. была всего лишь историей. Они воспринимали ровное функционирование политико-экономической системы как должное. Единственной проблемой для себя они видели то, что их усилия компенсировались недостаточно. Во время затянувшего Медвежьего тренда на фондовом рынке в 1973–1982 гг. чувство неудовлетворенности было очень сильным. Высокая инфляция того десятилетия съедала унаследованные молодыми представителями элит богатства. Состояние в 2 млрд долл. в 1982 г., выраженное в скорректированных на инфляцию ценах, было на треть меньше 1 млрд долл. в ценах 1962 г. и составляло всего шестую часть 1 млрд долл. в ценах 1912 года. Все это привело к началу обратного тренда на усиление неравенства в 1970-х годах.

Не является совпадением, что расцвет коммунизма совпадает по времени с эрой Великого сжатия. Во многом именно «красная угроза» пугала американские элиты, заставляя их более справедливо распределять плоды экономического роста среди населения, считает Турчин. С развалом СССР важность коммунизма стали толковать неправильно. Ясно, что плановая экономика не могла конкурировать с экономикой, основанной на свободном рынке. Поэтому и развал СССР был истолкован как доказательство несомненной эффективности свободного рынка, а также идей индивидуализма и конкуренции, в том числе и в обществе. Все это в некотором смысле «развязало» руки американским элитам.

Несомненно, помимо этого, на новое повышение уровня неравенства в США работал целый комплекс политико-экономических факторов. Современное общество, как и все предыдущие сложные общества, «катается» на американских горках, где смена направления на обратное неизбежно. Единственное наше отличие состоит в том, что мы в состоянии принять меры, чтобы сгладить циклы. Несколько ведущих индикаторов политической нестабильности могут достичь пиковых значений к 2020 году. Другими словами, мы быстрыми темпами движемся к исторической точке, в которой США станут особенно уязвимыми перед жестокими переворотами. Однако еще есть время, чтобы предотвратить столь серьезные изменения. Первое, что надо сделать – принять меры к началу новой эры снижения неравенства в обществе, уверен Турчин.

 

Подготовила Анастасия Астахова

Поделиться:

Партнеры
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА Vedi ancea isras voprosi_econ vvv selhozcoop Международный научно-общественный журнал nisipp