Экономике требуются люди «неэлитных» слоев. Экономическая политика
Экономике требуются люди «неэлитных» слоев
22 Февраль 2012, Евгений Ясин

Модернизация, понимаемая как обновление технологий, продукции, оборудования, методов организации и управления и проч. можно обеспечить лишь скромный рост российской экономики.  Для настоящего рывка необходима институциональная модернизация, уверен научный руководитель НИУ «Высшая школа экономики» Евгений ЯСИН


 

Уроки прошлого

Евгений Ясин
Пока руководство СССР упивалось достоинствами советской власти, мир шел вперед. Мы отставали. Обострялась необходимость обновления, повышения производительности. Но для этого нужны были институциональные изменения, которые бы способствовали экономическому развитию и т.д. Их-то мы до поры до времени не делали. Собственно, перестройка, затеянная Михаилом Горбачевым, в значительной степени была связана с желанием уменьшить отставание от других стран.

Прежде всего Горбачев намеревался провести трансформации в пределах социалистического выбора, не отказываясь от основных принципов того времени, по принципу «постепенно меняемся так, чтобы вылезти из этой проблемы».

Кстати, это типичный российский подход. И Петр I, и Иван IV, и другие цари приходили к мысли, что России нужна модернизация. Оборачивалось все увеличением давления на народ, усилением армии, самого государства и последующей демилитаризацией. Реформ, которые бы обеспечивали не просто увеличение мощи России, а высокий уровень экономики в сравнении с другими странами, не происходило.

Сталинская индустриализация, коллективизация и т.д., имели относительный успех в 30-е годы в основном за счет колоссальных жертв населения. Особый настрой граждан позволил победить во Второй мировой войне. Но к 50-м годам идея выдохлась, вновь начало нарастать отставание.

Горбачев попытался было вздернуть страну, но вовремя понял, что силовыми методами ничего не добиться. Он выбрал путь демократизации российского общества.

За последние 20 лет Россия прошла немало судьбоносных развилок, тектонических сдвигов в социальной структуре и иных сферах. После Горбачева, значительный выбор – между централизованным планированием или рыночной экономикой сделал Борис Ельцин. В итоге либеральных реформ мы получили рыночную экономику. Не такую эффективную, как хотелось бы, но работающую.

Звучат и другие мнения. Что у нас государственный, олигархический, или даже государственно-олигархический капитализм, то есть чистая эксплуатация, монополия. Все что угодно, только не рынок.

Конфликт бюрократии и олигархии проявился еще в 1997 году и медленно развивался до 2003 года. Выбор был сделан Владимиром Путиным, победила бюрократия. Государство поставило под свой контроль бизнес и практически все ранее независимые общественные силы. Сложившаяся при прохождении первых двух развилок управляемая, а, значит, дефектная демократия сегодня стоит на грани перехода в авторитарный режим.

Чтобы делать какие-то выводы относительно успехов развития страны в целом, нужно оценить некоторые показатели. Важнейший из них – показатель уровня жизни. Так Независимый институт социальной политики, в частности Лилия Овчарова, проводя исследование, сопоставлял данные об уровне жизни в 1989 и в 2009 годах и пришел к выводу, что почти 60% российского населения не ощутило пользы от прошедших перемен. При этом образовалось два основных слоя населения: бедные, получающие меньше трети доходов на 60% населения, и богатые – около половины на 20% граждан.

По расчетам журнала «Эксперт» и специалистов ВШЭ, сегодня уровень текущего потребления на 45% превышает тот, что был в 1989-1990 годах. По реальным денежным доходам наши «достижения» в 2009 году скромнее – их рост составил 27%. Но он есть. Конечно, измерение делалось в деньгах, с которыми за это время были большие проблемы: то высокая инфляция, то рост цен, не говоря о тотальной потере сбережений и т.д. Но это мы старались учесть, насколько возможно.

Есть и третий вариант подсчета уровня благосостояния. Известный статистик Алексей Пономаренко пришел к выводу, что российский народ, приученный советской властью стоически принимать все испытания судьбы, за два десятилетия после распада СССР снизил уровень текущего потребления лишь на 7%. А после кризиса потребление, по его мнению, выросло больше чем в 2 раза (учитывая увеличение натурального хозяйства).

Как бы то ни было, российская экономика сейчас в таком состоянии, что, в ближайшие 2-3 года, на мой взгляд, нас серьезные проблемы не ожидают. Более того, обстановка для привлечения инвестиций в Россию несколько благоприятнее, чем в развитых странах, где волатильность финансовых рынков гораздо выше.

Итак, мы к 2009 г. вышли на уровень 1990 года, т.е. практически восстановились. А дальше возникает вопрос – за счет каких источников продолжать рост? Рассчитывать на недешевую нефть, цена которой, при возможных колебаниях, прогнозируют специалисты, будет в пределах 80-120 долларов за баррель. В любом случае российская экономика может рассчитывать на эту природную ренту.

Достаточно ли этого? Нет. Поскольку такой подход не подразумевает никакой модернизации. У обновления, на мой взгляд, иные критерии. Даже если внедряются передовые технологии по каким-то проектам, возникают новые производства, типа Сколково, но при этом темпы роста производительности в целом оказываются не выше, чем в ведущих странах, Россия не сможет конкурировать с другими государствами, имеющими инновационную экономику. Модернизация - это в конечном счете опережение по росту производительности, а она растет от инноваций.

Теперь перед Россией поставлена задача модернизации. Какие возможности для этого есть? На мой взгляд – одна. Это либерализация экономики, повышение деловой активности на основе предоставления больших гарантий бизнесу. Иной движущей силы для развития экономики, чем бизнес, в мире не существует.

В правящей команде должны произойти изменения, она должна пополняться новыми  людьми, зараженными идеями перехода к демократической модернизации

Стоит напомнить, что в 2000 году деятельность молодого президента Владимира Путина начиналась с программы Германа Грефа, где все эти цели были обозначены. По замыслу ее авторов, за осуществлением основных рыночных реформ и макроэкономической стабилизацией, т. е. прекращением инфляции и спада, должен был начаться этап модернизации. Этот термин применялся вместо слова «реформа», вызывавшего к тому времени негативные эмоции.

Надо сказать, что эта программа не потеряла актуальности и сейчас. Хотя, по признанию бывшего министра финансов Алексея Кудрина и самого Германа Грефа, сделанного примерно год назад, выполнена она на 35%. Я считаю – не больше, чем на 15%. Реальных сдвигов нет.

В программе Грефа изначально имелась в виду институциональная модернизация, более спокойная, реализуемая эволюционным путем, но затрагивающая практически все стороны жизни общества, включая политическую систему.

От нее отличается модернизация технологическая, предполагающая обновление технологий, продукции, оборудования, методов организации и управления, а также структурную перестройку экономики в отраслевом, региональном и иных разрезах. Она непосредственно приводит к росту производительности на основе интенсификации потока инноваций.

Опыт показывает, что технологическая и институциональная модернизации взаимосвязаны. Если институциональная система хорошо отлажена с точки зрения поддержки рыночных отношений, прав собственности, конкуренции, защиты контрактов, то технологическая модернизация развивается беспрепятственно. Наблюдается подъем экономики. Если выясняется, что развитие технологий наталкивается на препятствия со стороны устаревших институтов, экономика подает сигнал, и институты изменяются.

Осуществлять технологическую модернизацию, без конца откладывая необходимые институциональные изменения, невозможно.

 

На перепутье

На мой взгляд, существует три варианта экономического роста.

Первый – модернизация сверху. Когда все значительные инициативы, как это было в последние 10 лет, будь то Сколково, сочинская Олимпиада и так далее, идут сверху. Деньги в значительной степени государственные, либо мобилизованные от бизнеса, таким образом «покупающего» себе гарантии безопасности.

Этот вариант, не подразумевающий никакой демократизации, бесперспективен, так как может обеспечивать динамику роста российской экономики в пределах 1-2 % в год. Может быть, на период выхода из кризиса, этот показатель достигнет и 4%, но – это максимум роста, которого в нынешней ситуации может добиться российская экономика.

В прошлом десятилетии у нас прирост трудовых ресурсов был по 2,2% в год, в нынешнем – по 1% каждый год. А наращивать производство при снижающихся трудовых ресурсах – задача непростая. Тут нужны только опережающие темпы роста производительности.

Второй сценарий по модели «модернизация снизу» я условно назвал бы «решительный рывок». Его цель – через институциональные реформы и развитие культуры создать условия для активизации инициативы и энергии людей, их креативных способностей. Решительный рывок возможен, прежде всего, в области реформирования политической системы. По крайней мере, в минимальной версии. Кроме того, второй вариант подразумевает постепенную активизацию, вовлечение в экономику большого количества людей из «неэлитных» слоев. Надо признать, что пока большинство граждан не уверено в необходимости таких перемен.

Третий вариант, также по типу «модернизации снизу», – это постепенное развитие, где тоже есть этап проведения через парламент минимального пакета либеральной демократии. Нечто подобное предлагал Дмитрий Медведев: мы будем развиваться в сторону демократии, но медленно, двигаясь шаг за шагом. И каждый шаг в этой деятельности – приучение наших граждан к демократии.

На мой взгляд, именно путь постепенного развития для нас является лучшим и наиболее вероятным вариантом развития.

В чем различия возможных вариантов «модернизации сверху» и «модернизации снизу». Первый – не предполагает серьезных институциональных изменений. Он удобен для правящей элиты отсутствием перемен, стабильностью. По моим подсчетам, в этом случае к 2050 году мы получим рост душевого дохода до 30 тысяч долларов. Для сравнения: сегодня – 12-13 тыс. долларов. Таким образом, мы не ликвидируем отставание, и модернизации не проведем.

Второй вариант требует институциональных изменений, обязательно изменений политической системы, что влечет определенные риски, но одновременно создает и возможности роста.

Точки перелома могут прийтись на 2018 или на 2024 годы. Чем дольше откладывать кардинальные перемены, тем меньше второй вариант будет отличаться от первого. Если произвести их сразу, будет шанс к 50 году повысить темпы роста до 3-4% в год.

Но тут важна изначальная нацеленность правящей команды на проведение соответствующей политики. Она должна быть публично декларирована, общество – иметь возможность раз за разом убеждаться в том, что декларации подтверждаются реальными действиями и результатами. Отсюда следует, что в правящей команде должны произойти, по крайней мере, частичные изменения, она должна быть хотя бы разбавлена новыми людьми, зараженными идеями перехода к демократической модернизации.

 

Евгений Ясин

 

 

К публикации подготовила Виктория Чеботарева

 

 

Поделиться:

Партнеры
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА Vedi ancea isras voprosi_econ vvv selhozcoop Международный научно-общественный журнал nisipp