Что даст экономике России принятие закона о ФПИ. Экономическая политика
Что даст экономике России принятие закона о ФПИ
7 Июнь 2013, Виталий Цымбал

Российский Фонд перспективных исследований (ФПИ) призван повысить эффективность управления научно-техническим развитием. Однако в законе о ФПИ нет ряда принципиальных положений, на которых строятся доказавшие свою эффективность системы управления инновационным процессом за рубежом, отмечает Виталий ЦЫМБАЛ из Института Гайдара в майском номере журнала «Экономическое развитие России»


В декабре 2012 г. Госдумой был принят закон «О Фонде перспективных исследований» (ФПИ). Новый управленческий орган большинство должностных лиц назвали аналогом знаменитого американского Defense Advanced Research Projects Agency (DARPA), который был создан в США как организационно-управленческий ответ администрации США на впечатляющие послевоенные успехи СССР, в частности, в области создания атомного оружия и атомной энергетики (военной и гражданской), ракетостроении и космонавтике, авиации и в ряде других сфер научно-технического прогресса.

Плоды эффективной деятельности DARPA проявились в США очень быстро и впечатляюще росли, а вот советские управленческие структуры, постепенно костенея, особенно в эпоху «застоя», обусловили нарастающее научно-техническое отставание нашей страны от США и ряда других стран. Факты об этом замалчивались. Низкая эффективность отечественной системы управления научно-техническим развитием не признавалась. А все предложения как-то усовершенствовать эту систему, приблизить по некоторым прогрессивным характеристикам к DARPA, исходившие от многих экспертов, отторгались или просто игнорировались.

Поэтому в советское время удалось добиться только включения в состав Государственной программы вооружения работ по созданию важнейших компонентов вооружения, военной и специальной техники (ВВСТ) и «прорывных» технологий, «отвязав» их от конкретных образцов оружия. А также организовать частичный межведомственный анализ результатов фундаментальных и поисковых исследований в одном из центральных НИИ Минобороны. Но выйти в исследованиях и внедрении их результатов за пределы оборонно-промышленного комплекса (ОПК) и силовых ведомств, привлечь к выполнению новейших проектов свежие силы, отдав им часть бюджетных средств, открыть «оборонно-ориентированные» достижения для народно-хозяйственных отраслей – все это реализовать не удалось.

Проблемы носят системный характер

После развала СССР ситуация не улучшилась. Предложения не только о создании в новой России аналога DARPA, но и о заимствовании некоторых его достоинств, отвергались. Чиновники отнеслись к ним без энтузиазма даже после создания в 2011 г. комиссии РФ «по модернизации», преобразованной в соответствующий Совет при Президенте. Суждения о рациональном стиле и полезности DARPA, в частности, для развития военного дела, игнорируются. Особенно задевает чиновников информация о том, что около 90% средств, находящихся в распоряжении DARPA (более 2 млрд долл. в год), направляется не традиционным разработчикам обычных видов ВВСТ, не в какой-то обособленный аналог нашего ОПК, а негосударственным организациям.

Даже после принятия решения о создании ФПИ бывший тогда вице-премьером Сергей Иванов позволил себе слова, которые обозреватель «Независимого военного обозрения» справедливо охарактеризовал как «анти-DARPA»: «Никакого органа, аналогичного американскому DARPA, мы точно создавать не будем. Но распределять потоки, в том числе, бюджетные, на финансирование фундаментальной науки, так называемых поисковых исследований нужно…». Таким образом, Иванов бесхитростно раскрыл главный интерес и намерения своих единомышленников: распределять средства между «своими», избегая открытости и конкуренции.

В конце 2012 г., сразу после принятия закона власти приступили к созданию ФПИ, признав полезность его деятельности, аналогичной DARPA. Тем не менее, достижением этот факт назвать нельзя, так как ФПИ, в отличие от DARPA, не является органом власти. В законе ему отведено почетное место – при правительстве и представительные органы управления фондом, куда входят 7 представителей президента, 7 – от правительства и генеральный директор. Указан в законе и орган контроля за финансово-экономической деятельностью ФПИ – ревизионная комиссия, и Консультативный орган – научно-технический совет. Однако участие научной и инженерной общественности в руководстве фондом законом не предусмотрено. А это таит в себе опасность игнорирования вневедомственных интересов, проявления чиновничьего произвола и коррупции.

Работать на опережение так и не получается

Что касается концепции самого закона, то нельзя не отметить такое отличие нашего ФПИ от DARPA, как закрытость от общества, отстраненность от его интересов. В законе нет положения об открытой для всех конкуренции на этапах поиска новых научно-технических идей и их осуществления. (Подробнее анализ важнейших положений закона см. «Экономическое развитие России», май 2013.)

Конечно, многое будет зависеть от подзаконных актов, от конкретных личностей, которые войдут в состав попечительского совета и других органов управления ФПИ, от прав, которые, возможно, будут даны экспертам. Пока есть сведения об ориентировочной численности специалистов (50–150 человек). А также заявления Дмитрия Рогозина на заседании Госдумы, который, в частности сказал следующее: «Нам сегодня нет смысла кого-то догонять и идти по проторенной колее. Нужно уходить от квадратно-гнездового способа мышления, смотреть не в завтрашний, а в послезавтрашний день, при этом взяв на себя контроль, координацию, планирование и проведение исследований, и использование их результатов. Планируем резко поднять роль независимого экспертного научного сообщества в конкурсном отборе научных проектов, которые финансируются из бюджета»». Однако само собой такое чудо вряд ли произойдет, о чем свидетельствует негативный опыт многих российских фондов, госкорпораций и госкомпаний, созданных под лозунгом ускорения научно-технического, инновационного развития России.

Назад в СССР или прорыв возможен?

В частности, беспокоит игнорирование законом о ФПИ военно-научных специалистов, их непосредственного участия во всех мероприятиях фонда. Традиционно именно военное ведомство заинтересовано в оснащении войск самым совершенным вооружением, для чего должно готовить специалистов самой высокой квалификации и добиваться оснащения полигонов, испытательных центров и научных лабораторий самым современным оборудованием.

«Перетекание» новейших научно-технических достижений в гражданские отрасли требует  ответственной заинтересованности в этом управленческих органов и всех субъектов деятельности ФПИ

В советское время многие представители оборонной промышленности вынуждены были считаться с компетентным мнением военных специалистов. Но некоторые руководители «оборонки» исподволь добивались отторжения военных конкурентов от инженерных разработок. И преуспели в этом.

В современной России ситуация с военно-техническими исследованиями год от года только ухудшалась. Многие не без оснований называют перемены в сфере военной науки и образования, особенно те, которые прошли под руководством Анатолия Сердюкова на посту министра обороны, разгромом военно-инженерных прикладных исследований.

На какое-то время после смены министра показалось, что этому положен конец. Однако настораживают слова Сергея Шойгу на расширенной коллегии Минобороны в канун 23 февраля 2013 года: «Мы должны определять тактико-технические характеристики, количество вооружений, сроки их поставок в войска, а не марки и цену титана, алюминия, кабельной продукции и других комплектующих». И еще, вроде бы министр намерен отказаться от участия Минобороны в определении цены на ВВТ, хотя сам сообщил, что до 60% заказов идут со сдвигом сроков поставок, в результате чего средства расходуются полностью, а при этом фактически оборонзаказ выполняется лишь на 18%. Озвучивается в ВПК и такое мнение, что Минобороны должно заказывать только те вооружения, которые ОПК может произвести. То есть делается попытка вернуться к лозунгу и практике советских времен.

В этих условиях отдать не только право на знания, но и на военную экономику (в частности, на ценообразование) специалистам промышленности и ВПК представляется крайне опасным. Нужен открытый конкурс идей и ответственный вневедомственный контроль результатов работы ФПИ.

Тем более это справедливо по отношению к работам, которые по определению отнесены к категории «высокого риска». В них ведь получение результата по развитию оружия, не соответствующего замыслу, не должно считаться срывом. Следует при этом обратить внимание на то, с чего собирается начать свою деятельность уже назначенный генеральным директором ФПИ Андрей Григорьев. Как следует из его интервью «Военно-промышленному курьеру», это – прогнозирование угроз. Причем, по его словам, «прогнозированием на 5–10 лет будет заниматься Генштаб, а угрозы за горизонтом 15–20 лет – это именно та ниша, где мы должны работать совместно».

Но ведь угрозы национальной безопасности сформулированы и в соответствующей Стратегии, и в Военной доктрине. Кто тогда займется поиском новых идей в сфере естественных наук и прорывных технологий?

Кроме того, нельзя забывать о потребностях общества и экономики в инновациях. Не хотелось бы, чтобы нынешняя ВПК была настроена на следование тем практикам и системам организации, которые уже доказали на практике свою низкую эффективность и неконкурентоспособность в сравнении с зарубежными, в частности с DARPA, в создании и внедрении научно-технических достижений не только в интересах обороноспособности, но и в интересах всей национальной экономики. Надо учесть достоинства и отечественного, и зарубежного опыта.

Хочется приветствовать уверенность Рогозина в том, что наш ОПК действительно способен вывести всю экономику нашей страны на современный уровень. В частности, в интервью «Военно-промышленному курьеру» он сказал: «Сегодня программа вооружения дает возможность государству преодолеть зависимость от нефтегазовой иглы. Этого можно достичь за счет перевода «оборонки» на новые индустриальные рельсы, а налаженная умная работа по трансферту технологий приведет к перетеканию их в гражданскую отрасль».

Принципиально такая возможность есть. Но, памятуя, о былом дефиците и отставании народно-хозяйственной продукции СССР от зарубежной не только по количеству, но и, главное, по качеству товаров, следует учитывать, что «перетекание» новейших научно-технических достижений в «гражданскую отрасль» требует не только «налаженной умной работы по трансферту», но и ответственной заинтересованности в этом управленческих органов и всех субъектов деятельности ФПИ. А ее в законе о фонде не видно. И это может привести к негативным последствиям. Однако и предрекать неуспех новому фонду рано. Некоторый, хотя и осторожный оптимизм дают материалы военно-промышленной конференции, состоявшейся в марте нынешнего года.

Подробнее см. «Что даст экономике России принятие закона о ФПИ».

 

Виталий Цымбал

 

Подготовила к публикации Татьяна Конищева

Поделиться:

Партнеры
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА Vedi ancea isras voprosi_econ vvv selhozcoop Международный научно-общественный журнал nisipp