Центральная Азия после «Большой трансформации». Экономическая политика
Центральная Азия после «Большой трансформации»
4 Октябрь 2013, Артем Данков

Динамика событий в Центральной Азии уже сейчас позволяет говорить о том, что в XXI веке регион переживет изменения уникальные по своим масштабам. Даже трансформации, через которые он прошел в XX столетии, не идут ни в какое сравнение с тем, что ему предстоит. По масштабу и сложности предстоящие изменения можно назвать «Большой трансформацией», отмечает доцент Томского госуниверситета, эксперт РСМД Артем ДАНКОВ


Артем Данков
<…> В первой половине XXI века рост населения Центральной Азии продолжится. Этому будут способствовать значительная доля молодежи, относительно низкий уровень урбанизации и традиции многодетности в мусульманских семьях.

Завершение демографического взрыва

Однако темпы прироста будут снижаться, и численность населения стран региона постепенно стабилизируется. <…> При этом невозможно говорить об одномоментном прекращении роста населения на всей территории региона или какого-то отдельного государства. В аграрных районах он будет продолжаться дольше, в индустриальных регионах с высокой долей городского населения демографический переход завершится быстрее.

«Великое переселение народов»

Вступление Центральной Азии в XXI век сопровождалось миграцией населения, сопоставимой по своим масштабам, пожалуй, только с миграционными потоками конца XIX – первой половины XX веков. <…> Массовый отъезд «европейского» населения в 1990-х годах, трудовая миграция в 2000-х и стихийная урбанизация затронули миллионы людей. <…>

Сейчас Центральная Азия стоит на пороге еще более серьезных изменений в области миграции, которые по своим масштабам можно назвать локальным «великим переселением народов». Перечислим основные элементы этого процесса.

Первое. В Центральной Азии продолжится резкое снижение численности «европейского» населения, начавшееся из-за масштабной эмиграции. <…> За двадцать лет, прошедших с момента распада СССР, регион покинули несколько миллионов человек, выехавших преимущественно в Россию, Украину, Германию и Израиль. Единственное центральноазиатское государство, где «европейцы» все еще составляют заметную долю, – это Казахстан. Согласно прогнозам, в первой половине XXI столетия доля русскоязычного населения в регионе будет продолжать сокращаться из-за низкой рождаемости и эмиграции. В итоге к середине XXI века произойдет окончательная «деевропеизация» Центральной Азии. <…>

Второе. В Центральной Азии происходит активная урбанизация коренных этносов. Эмиграция горожан-«европейцев», острейший кризис сельского хозяйства и перенаселенность сельских районов способствовали тому, что сотни тысяч людей, испокон веков проживавших в селах, двинулись в города в поисках работы, жилья и лучших условий жизни. <…> Это связано с расширением масштабов трудовой миграции, когда миллионы людей несколько месяцев в году живут и работают в крупных городах России и Казахстана.

Все существующие в странах Центральной Азии экономические модели в значительной мере себя исчерпали, и в первой половине XXI века регион ожидают серьезные трансформации в сфере экономики

Третье. Центральную Азию ожидает расширение масштабов внешней трудовой миграции. Население региона сравнительно молодое, средний возраст жителей – около 26 лет. Трудоспособная его часть (в возрасте от 15 до 64 лет) и в обозримом будущем будет составлять в среднем 65–67%, что означает сохранение нагрузки на рынок труда в долгосрочной перспективе (см.: Урбанизация в Центральной Азии: вызовы, проблемы и перспективы. Аналитический доклад. Ташкент: Центр экономических исследований, 2013). В условиях неспособности государств региона обеспечить необходимое количество рабочих мест единственным выходом остается увеличение экспорта рабочей силы.

На усиление миграционных процессов в первой половине XXI века окажет влияние целый ряд факторов.

Во-первых, Центральная Азия рассматривается как источник человеческих ресурсов для тех стран бывшего СССР, которые столкнулись с резким сокращением численности населения. В первую очередь это касается России и Казахстана. <…> В будущем обе страны будут вынуждены увеличивать объемы привлечения рабочей силы и принимать целевые программы использования трудовых ресурсов из Центральной Азии, включающие языковую подготовку и профессиональное обучение мигрантов.

Во-вторых, Центральная Азия страдает от аграрного перенаселения. Здесь фактически уже достигнут минимальный предел площади плодородных земель на одного человека. Дальнейшее расширение обрабатываемых земель (экстенсивный путь) за счет орошения невозможно, так как в регионе все острее встает проблема нехватки воды. Интенсификация сельского хозяйства на данный момент тоже невозможна из-за недостатка удобрений, техники и специалистов. В результате в аграрных районах Центральной Азии происходит снижение урожайности, почвы деградируют, сельское хозяйство становится неэффективным и, как следствие, растет безработица. Население фактически «выталкивается» из сельской местности. Многие жители сел устремились в города, в первую очередь в столицы, которые с точки зрения инфраструктуры и состояния рынка труда оказались не готовы принять такой поток переселенцев. В результате наблюдается неконтролируемый рост больших городов за счет появления в них трущобных районов, повышается уровень преступности и социальной напряженности.  <…>

В первой половине XXI века, вплоть до окончательного завершения демографического перехода, население городов будет увеличиваться в среднем на 1,51% в год, а поток мигрантов из сел в города при сохранении существующих темпов составит несколько десятков миллионов человек.

Те, кто не сможет найти работу внутри региона, будут все активнее вовлекаться в процесс внешней трудовой миграции. На сегодня не существует достоверных данных о численности трудовых мигрантов из Центральной Азии, находящихся в России и других странах-реципиентах. Однако оценки, полученные на основе косвенных данных, говорят о численности в 5 млн человек (см. подробнее: «Миграция нужна – точка. Что дальше?»; «Евразийский союз и миграция»). При этом важно подчеркнуть, что география стран, куда жители Центральной Азии выезжают на работу, расширяется и включает уже не только Россию и Казахстан, но также страны Персидского залива и Турцию.

В-третьих, к смене места жительства людей подталкивает неблагоприятная экологическая ситуация во многих районах Центральной Азии. <…>

В-четвертых, с момента распада Советского Союза конфликты, политическая нестабильность и обострение межэтнических отношений заставили сотни тысяч людей покинуть Центральную Азию. <…>

В первой половине XXI века уровень конфликтности в регионе будет повышаться (см.: Данков А. Центральная Азия в 2025 году: от неопределенности к кризису // Вестник Томского государственного университета. Сер. «История». 2013. №1/21), что, безусловно, скажется на усилении миграционных потоков. В этот период стоит ожидать увеличения количества мигрантов из Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана.

«Великое переселение народов» в Центральной Азии будет продолжаться до последней четверти XXI века. Однако его масштабы значительно сократятся после стабилизации численности населения региона в середине XXI века.<…>

Изменение экономических моделей

Современные экономические модели центральноазиатских государств при всем их разнообразии объединяет одно – все они являются моноэкономиками. Причины такого положения вещей коренятся в советском прошлом. Именно в то время «хлопковое проклятие» стало неотъемлемой частью социально-экономической жизни региона. Во времена СССР активно развивались добывающая промышленность (добыча золота, урана, редкоземельных металлов) и металлургия. Обрабатывающая промышленность была представлена в основном предприятиями ВПК. Распад Советского Союза и последовавшие за этим экономические трансформации не изменили сути центральноазиатских экономик. Место продукции черной и цветной металлургии и хлопка в экспорте заняли нефть, газ и рабочая сила.

За годы независимости в странах Центральной Азии сформировались три экономические модели:

  • «петростейт» – модель, сложившаяся на основе добычи и экспорта углеводородного сырья; при этом благополучие экономики сильно зависит от конъюнктуры на мировых рынках (Казахстан, Туркменистан);
  • «экономика денежного перевода» – экономический рост зависит от спроса на рабочую силу в странах-реципиентах (Таджикистан, Кыргызстан);
  • модель, сочетающая в себе элементы наследия советской экономики, «петростейта» и «экономики денежного перевода» (Узбекистан); порождает серьезные диспропорции, хотя и отличается большей устойчивостью (см. подробнее: «Узбекистан: уроки политики диверсификации экономики»; «Узбекистан: экономическое чудо переходного периода»).

Можно утверждать, что на сегодня все существующие экономические модели в значительной мере себя исчерпали, и в первой половине XXI века Центральную Азию ждут серьезные трансформации в сфере экономики.

Рост населения, который будет продолжаться в регионе в первой половине XXI века, при наличии серьезных ограничений для развития сельского хозяйства будет создавать давление на рынок труда. Для того чтобы справиться с этим, нужно проводить ускоренную индустриализацию, развивая трудоемкие отрасли обрабатывающего производства. Экспорт рабочей силы может дать исключительно краткосрочный эффект, а в долгосрочной перспективе только создание рабочих мест в городах позволит снизить социальную напряженность. <…>

Среди наиболее перспективных направлений индустриализации Центральной Азии стоит отметить развитие легкой (текстильной и швейной), пищевой и химической (нефтехимия и производство удобрений) промышленности. Масштабное переселение людей в города создает потребность в строительстве десятков миллионов квадратных метров жилья и соответствующей инфраструктуры. Поэтому необходимо развивать индустрию строительных материалов и сферу ЖКХ. Индустриализация и рост уровня жизни обусловят спрос на продукцию машиностроения (станки, автомобили), электроники (теле- и видеоаппаратура) и электротехнической промышленности (бытовая техника). Расширение внешней и внутренней миграции и развитие промышленности будут способствовать продвижению услуг транспортно-логистического комплекса. В добывающей промышленности следует обратить внимание на добычу урана, драгоценных и редкоземельных металлов.

Изменение политических границ

В XXI веке Центральная Азия столкнется с серьезными вызовами существующим границам.

Центральная Азия страдает от аграрного перенаселения. Здесь достигнут минимальный предел площади плодородных земель на одного человека. Дальнейшее расширение обрабатываемых земель невозможно из-за нехватки воды

Первый вызов будет культурным. Государства Центральной Азии отличаются слабостью, так как в регионе отсутствуют нации в современном понимании этого слова. Во многом это связано со слабостью национальных идентичностей, которую можно объяснить традиционным «оазисным» сознанием у оседлых народов и «племенным» у кочевников в Центральной Азии, а также языковыми проблемами. В результате в регионе существуют достаточно жесткая клановость и серьезные межрегиональные противоречия, которые накладываются на проблемы интеграции национальных меньшинств. Это будет создавать постоянную угрозу стабильности и целостности центральноазиатских государств.

Второй вызов будет экономическим. Развитие экономики в странах Центральной Азии возможно только за счет интеграции и более эффективного использования имеющихся ресурсов (земля, вода, минеральные ресурсы). Сейчас экономические отношения этих стран с внешними партнерами развиваются гораздо успешнее, чем с соседями по региону. <…> Чем глубже будут экономические изменения, чем дальше зайдет индустриализация, тем больше будет потребность в ослаблении и снятии препятствий для развития, в том числе и существующих таможенных барьеров и границ.

Наконец, третий вызов будет носить политический характер. Передел границ в Центральной Азии в XXI веке по политическим причинам более чем возможен. Главная проблема существующих рубежей состоит в том, что они были проведены европейцами, которые исходили из собственных интересов и опирались на свое понимание границ и государственности <…>, которое малоприменимо к нынешней ситуации в Центральной Азии.

В результате в регионе существует большое количество политических проблем, в числе которых можно выделить следующие:

  • проблема разделенных народов <…>;
  • межэтнические противоречия <…>;
  • постоянно возникающие конфликты вокруг использования земельных ресурсов и трансграничных рек.

В этих условиях в рамках «Большой трансформации» Центральной Азии высока вероятность появления нового государственного образования в бассейне рек Амударья и Сырдарья, границы которого будут включать эти реки от истоков до устья. <…> Эффективное использование водного потенциала Центральной Азии в условиях роста населения возможно только при условии скоординированных действий всех акторов. Только так можно обеспечить баланс между использованием мощных ГЭС в верховьях и функционированием оросительной системы в низовьях рек. Только так можно полноценно модернизировать ирригационную систему и обеспечить потребности растущего населения, сельского хозяйства и промышленности в водных ресурсах. То, что сейчас разъединяет народы Центральной Азии, в будущем должно их объединять. <…>

Очевидно, что сделать точный прогноз о том, как будет выглядеть Центральная Азия в начале XXII века, невозможно. Однако определить общие контуры развития общества в этом регионе – вполне посильная задача. <…>

В целом можно сказать, что через сто лет население Центральной Азии увеличится, однако темпы его прироста будут гораздо ниже, чем в XX веке (согласно прогнозам ООН, численность населения к 2100 г. составит примерно 80 млн человек). При этом уровень урбанизации будет значительно выше – в городах будут проживать до 2/3 населения. После «Большой трансформации» общество в Центральной Азии будет во многом индустриальным <…>. К тому же это, безусловно, будет общество новых границ, государств и идентичностей, а высокий уровень конфликтности, характерный для периода «Большой трансформации», существенно снизится.

Что касается сценариев, то при условии достижения вышеупомянутых характеристик можно говорить о двух долгосрочных моделях развития региона.

Первая модель, которую можно условно назвать «советской», в целом описывает путь, по которому в XX веке шел Советский Союз. <…> Данная модель обладает следующими характеристиками:

  • авторитарный политический режим и подавление оппозиции;
  • успешное завершение индустриализации и развитие промышленности;
  • формирование стабильных урбанистических сообществ;
  • формирование новых идентичностей;
  • установление относительного социального равенства;
  • умеренный уровень коррупции.

Вторая модель – «латиноамериканская» – по своим характеристикам значительно отличается от «советской». Для нее характерны:

  • популистские политические режимы и политическая нестабильность;
  • незавершенная индустриализация и экономические диспропорции;
  • нестабильные урбанистические сообщества (фавелы);
  • маргинальные идентичности и высокоорганизованная преступность;
  • сильное социальное неравенство;
  • высокий уровень коррупции.

 

<…> Скорее всего, путь Центральной Азии будет сочетать признаки обеих моделей.

Что касается интересов России, то необходимо отметить важную роль, которую она может сыграть в решении региональных проблем и в уменьшении негативных последствий «Большой трансформации». Россия может и должна помочь в индустриализации региона, создании мощной транспортной и городской инфраструктуры, борьбе с преступностью и терроризмом. Это вовсе не означает, что она должна вкладывать в Центральную Азию огромные средства. Однако мы можем поставлять туда технику и технологии, предоставлять инжиниринговые услуги, готовить кадры, тем более что в интересах России иметь на своих южных рубежах стабильный и достаточно развитый индустриальный регион.

 

Артем Данков

Полный текст статьи см.: А. Данков. Центральная Азия через 100 лет: после «Большой трансформации»

Редакция экспертного канала «Экономическая политика» выражает благодарность РСМД за предоставленную возможность публикации статьи

Поделиться:

Партнеры
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА Vedi ancea isras voprosi_econ vvv selhozcoop Международный научно-общественный журнал nisipp